— Типа?

— Ну как у меня. Иду я, к примеру, по улице и вдруг вижу — толпа народу, и ящики стоят, длинные и короткие. Из длинных винтовки раздают, а из коротких — патроны. Ну, говорят, вот, берите, кто готов идти бить большевиков.

— Не, не было такого.

— …и я беру винтовку, двести патронов, и иду… Это, видимо, навеяно большевистской же пропагандой, так описывали 1918 год обычно, только там белых предлагалось идти бить, ибо социалистическое отечество было в опасности… Аркадий Гайдар чего-то такое описывал… Мне очень живо это представлялось! Я помню, как в детские годы ходил в тир и там стрелял из мелкашки, затвор там такой как бы взрослый, винтовочный, — клац-клац. Патроны были чуть не по пять копеек! Но только я, в отличие от Караганова, мечтал не про то, чтоб львов бить в Африке, а коммунистов на родине.

— Не, у меня такого желания бунта не было. Все-таки немецкая кровь, дисциплина… Ordnung.

— Да, нас учили на военной кафедре, что немцы обычно твердо стоят на договоренном. Их еще древние римляне считали хорошими солдатами. Вербовщики напаивали пьяных германцев и давали им, пьяным, подписаться — а после наутро предъявляли. И немец, похмельный, даже не предпринимал попыток доказать, что его надули: типа я был в жопу пьяный, ничего не помню, это не считается. Нет! Пьяный, ссаный — это его личные проблемы. Подписал — значит, подписал: все. И идет умирать за Рим. За рейх — первый рейх это был или какой? Значит, не было у тебя такого, ты думал, что все рассосется и будет хорошо?

— Да, да, да. Я так думал. Ну а что, все более или менее рассосалось…

— И теперь пожинаешь плоды своей догадливости.

— Да. Но и молю Бога, чтоб у нас не было срыва в бунт. Потому что русский бунт, как известно, бессмысленный и беспощадный. Тема бунта тебе, как я посмотрю, не дает покоя.

— Не дает. Вот я тут выезжал с Садового на Кутузовский, а там пробка, и непонятно отчего. А когда вдруг мент забегал нервно туда-сюда, стало ясно, что это для Путина дорогу освобождают. Кого-то это возмущает, но я к этой мере предосторожности спокойно отношусь.

Я понимаю, как чечены мечтают его достать. И я с ужасом подумал: а вдруг они его достанут? Что тогда начнется в стране? Не дай Бог!

— По Конституции, его место займет Касьянов. Кстати, по телику показывали, как одна женщина родила в автомобильной пробке, которая образовалась, пока Путина пропускали. Муж роды принимал. А врачиха по телефону службы 911 руководила его действиями.

— Да хрен с ним, с Касьяновым. А что произойдет с экономикой? С рублем? С очередями? С армией? С порядком на улицах? Да еще вдруг там будет чеченский след? А? Страна — неуправляемая…

— Не знаю… Почему я должен это представлять?

— Ну как? Вон даже в Америке убивали президентов!

— Ну и что? Что-нибудь от этого менялось? Вон даже Линкольна убили — и что? Что, Север как-то изменил свое отношение к рабовладению? К Югу? Или после убийства Кеннеди Америка встрепенулась, начала давить Кубу? Свергла Кастро? Что случилось? Ничего… Хотя — когда убили Александра Второго, стало хуже. В том числе и тем, кто его убил. А может, и лучше? При Александре Третьем экономический рост был офигенный. «Политика малых дел» и все такое. Опять же войн не было.

— Кстати, насчет Александра Второго: за тысячу лет в России был один вменяемый руководитель, которого волновала судьба вверенного ему народа… При всем нашем уважении лично к Владимиру Владимировичу мы должны признать, что…

— …что Боба Бимона еще никто не побил.

— Да… Что отец родной у этого бедного народа был один. И никто так не лез народ освобождать.

— И никто для народа не сделал большей поганки, чем революционеры из «Народной воли». Которые для этой воли старались.

— Ну тут же «Народная воля» — в кавычках! Как «Правда».

— А еще помнишь, были Игры доброй воли…

— Да. Кстати. Бомжей выслали и проституток, салями продавали. Чисто было в Москве…

— А как они определяли — проститутка или нет?

— Ну, так в отделении милиции при отелях все ж знали. И тех проституток, которые слабо работали на комитет, вяло стучали — их выслали из города: на время. У нас на курсе в университете была девушка, она подрабатывала путаной (удачно совмещала две древнейших профессии, ха-ха). Надевала, кстати, комбинезон на голое тело, которое рельефно торчало из-под, и шов шел прямо по… э-э-э… осевой линии организма. Она как-то хотела взятку дать преподавателю, экзамен не могла сдать, так он заорал, что ее блядские деньги ему не нужны. Он, видно, тоже работал на комитет и знал, кто из девушек чем занимается.

— Симпатичная?

— Ну, сегодня б она тянула долларов на 300—400. А на тех Играх впервые, кажется, засветилось CNN. А после и на войне в Ираке, и на нашем путче, и на обстреле Белого дома… Мы думали, что отобьемся за Олимпиаду, и все. Никто ж не знал, что мы вскармливаем CNN! Это чудовище, которое теперь мечтает показать конец света в прямом эфире!

— Ну да. И комментатор объявляет: «А вот уже и мертвые встают из своих могил. Чтобы присутствовать на Страшном суде. Смотрите внимательно — вдруг в кадре мелькнет ваш прадедушка».