– А что толку?
– пожала плечами Джин.
– Ты поплатился своей карьерой, своим положением... И что мы приобрели?

– Мы приобрели то, что у нас не сможет отнять ни Приели, ни кто-либо другой, - Корвин поднял указательный палец и направил его в Джин.
– Мы приобрели тебя.

– Меня?
– девушка недоуменно захлопала ресницами.

– Угу. У нас есть ты, а в твоем лице - первый действительно положительный контакт с народом Квазамы.

– Ну-у-у, - насмешливо протянула Джин.
– Да, контакт - что надо: племянница вышедшего в отставку политического лидера, девушка двадцати одного года от роду - это с одной стороны, а с другой - девятнадцатилетний наследник владельца рудника в забытой Богом деревне.

Джастин издал какой-то странный звук, и Джин, нахмурившись, посмотрела на отца.

– Что смешного, папа?

– Нет, нет, ничего, - сказал Джастин., даже не пытаясь скрыть лукавую ухмылку.
– Просто... ну, никогда нельзя сказать заранее, к чему может привести подобное.

Он сделал глубокий вдох, и вдруг проказливая улыбка уступила место улыбке гордости за свою дочь и любви к ней.

– Нет, Жасмин Моро, дорогая моя дочь, никогда нельзя ничего сказать заранее, А ответь-ка мне, замечательная моя дочь, слыхала ли ты когда-нибудь биографию - подробную биографию своего героического деда, который прошел путь от Кобры-охранника в небольшой приграничной деревеньке до губернатора и государственного деятеля Авентина?

Джин слышала её, но была не прочь послушать ещё раз.

За долгими разговорами все трое просидели почти до самого рассвета.