В голове промелькнуло неприятное воспоминание о леди Джессике, о том, как она о лицемерной улыбкой говорила, что Николас добр к неудачникам. Или, может быть, мрачно думала Ли, он приехал, чтобы поточнее разузнать о ее намерениях в связи с тем, что сэр Джон решил уехать в Йоркшир вместе с ними? Неужели хочет посильнее уязвить ее, обдумав все обвинения на досуге?..

– Ну что ж, – решительно сказал Николас, устраиваясь рядом с ней поудобней. – Раз так, будем разговаривать здесь. Но тогда уж не жалуйся, что люди проявляют интерес к нашей беседе. Ведь ты же знаешь, как интригует окружающих даже малейший намек на ссору.

– Да не хочу я разговаривать с тобой! – выкрикнула Ли. – Отправляйся туда, откуда приехал!

– Ну-ну, продолжай выставлять себя на посмешище, – подзадоривал он.

– Прекрати! – прошипела она. – Уйди, наконец! Я хочу побыть одна.

– Почему?

– Потому что… – Она запнулась, пытаясь найти подходящий ответ, но так и не смогла.

– Ты просто хочешь скрыться от меня? – спросил он мягко и вкрадчиво. – Она собирается сбежать от меня! – заявил он вдруг окружающей публике, и несколько голов с любопытством повернулись к ним.

– Так отпусти ее, – откликнулась со смехом какая-то женщина. – Она сама потом к тебе прибежит.

Ли ужаснулась. Несколько человек подошли поближе, восприняв, видимо, замечание Николаев как приглашение открыть на платформе дискуссию. Ли старалась не смотреть на него, но чувствовала, что он довольно ухмыляется.

Еще бы! Ведь это же его профессия – работать на публику!..

Она чувствовала, как щеки ее горят от смущения, и понимала, что поставила себя в ужасное положение: либо оставаться здесь и обсуждать перед толпой свою личную жизнь, либо уступить ему и позволить увести себя в это дурацкое кафе, чего она вовсе не желала. Гордость заставляла ее оставаться на месте. А эти зеваки, если им больше нечего делать, пусть стоят и слушают.

Но в то же время она слегка наклонилась вперед, чтобы длинные волосы заслонили лицо, мешая любопытным взглянуть в него.

– Может, ты предпочитаешь кафетерий? – тихо спросил Николас.

– Нет, – огрызнулась Ли. – Я не хочу идти с тобой никуда.

– И правильно! – подбодрила какая-то женщина. – Не нужны нам мужчины. Одни неприятности от них.

– Долой феминистку! – весело крикнул кто-то из толпы, и тут же разгорелись веселые дебаты – соскучившиеся в ожидании люди были рады потрепать языком.

Про них с Николасом моментально забыли. Все это было бы забавно, печально подумала Ли, если бы она сама не оказалась в центре всей этой истории. Никогда раньше ей не приходилось видеть, как толпа задетых за живое англичан бросается в спор, отбросив всякую сдержанность.

– Никто не обратит внимания, если ты теперь уйдешь, – сказала она холодно Николасу.

– Но тебя это расстроит.

– Что-о?.. – Ли сердито уставилась на него. – Ты… ты самый эгоистичный, самодовольный и самонадеянный тип, какого я встречала когда-либо в жизни!

– А ты самая упрямая, взбалмошная и несговорчивая женщина, которую я когда-либо видел, – сделал он контрвыпад.

– Прекрасно! Вот мы и договорились – мы ненавидим друг друга!

– Этого я бы, пожалуй, не сказал. Мне случалось порой влюбляться в упрямых и несговорчивых женщин.

Ли почувствовала, как что-то внутри у нее начинает таять от его слов, от его мягко рокочущего голоса, и тут же строго напомнила себе, что этот человек умеет великолепно заговаривать зубы. К тому же он обручен с другой.

– Ну, а мне не случалось влюбляться в самонадеянных и эгоистичных мужчин, – отрезала она.

– Самонадеянных, эгоистичных и самодовольных мужчин. Ты забыла «самодовольных».

– Ну, хватит шуточек!.. – выкрикнула она, готовая разрыдаться, забыв о том, что вокруг множество людей.

– Извини, – сказал он. – У нас ведь все ужасно серьезно, не так ли? – Он посмотрел на нее, и Ли почувствовала, что снова готова уступить и сделать так, как он желает. Он гипнотизировал ее своим взглядом.

Но она не собиралась уступать. Это значило бы потерять самое себя.

Гам вокруг них начал утихать. Окружающая публика, праздно шатающаяся вокруг, вновь начала прислушиваться к их разговору.

– Мы ни о чем еще не договорились, – сообщил людям Николас, и толпа ответила разочарованным вздохом.

– А здесь вам и не удастся о чем-нибудь договориться, – заметил какой-то пожилой человек с чемоданчиком. – Тут слишком неромантическая обстановка.

– А ты сам-то знаешь, что такое романтика? – вмешалась его спутница.