Месяца через четыре она получила письмо со штампом студии грамзаписи: "Тираж пластинки "Человеческая судьба" побил все рекорды. Пластинка будет объявлена "золотой". Далее следовали официальные поздравления.

Успех пластинки придал ей бодрости и надежды. Теперь она была уверена, что вернется на сцену! Ночью долго не могла заснуть: ей чудился слепящий свет рампы и устремленные на сцену взгляды. В них - удивление, настороженное ожидание...

xxx

Близился новый, 1970 год. Анна уже ходила по квартире без палки. Правда, она еще нетвердо держалась на ногах, и Збышек расставил по ее "маршруту" стулья, протянул канат, чтобы в случае чего ей было за что ухватиться.

Анна приняла предложение редактора телевидения и согласилась сниматься в телевизионной программе, Судя по всему, редактор, которому была поручена передача об Анне Герман, не слышал пластинки "Человеческая судьба" - плод выстраданной жажды творить. "Может, это и к лучшему?
– подумала про себя Анна.
– В таком случае интересно, что он предложит".

Редактор говорил Анне как будто бы дельные вещи:

– Конечно, телезрители соскучились по вас. Многие песни, которые вы пели, любимы и до сих пор. Но вы взрослый, разумный человек и прекрасно понимаете, что время не стоит на месте. Многое изменилось. То, что делалось на эстраде вчера, - сегодня устарело. Попробуйте "схватить" сегодняшнюю манеру. Посмотрите, как работают Родович и Сосницкая.

– Мне очень нравится, что и как они делают, - призналась Анна, - но я бы не была собой, если бы взялась кого-то копировать. Как я понимаю, вы заинтересованы в успехе передачи? Давайте сделаем ее "хитро". Вот как: я пою несколько песен, совсем новых. А потом... Потом я попрошу ответа у зрителей: какая Анна Герман им больше нравится - та, "прежняя", что была три года назад? Или им нужна другая - "новая" Анна?.. А вообще-то я думаю, честно говоря, что меня пора вышвырнуть на свалку!

– Ну, зачем же на свалку?
– запротестовал редактор.
– Вы отлично сможете петь еще много-много лет. До пенсии. Будете рассказывать с эстрады о катастрофе, о своих страданиях. Публика это любит...

Анна каменно молчала, но редактору, заметившему ее пронзительный взгляд, пришлось отвести глаза. Шутка была из разряда самых неудачных.

– Ну что ж, к делу, - после паузы предложил он.
– Идемте слушать фонограммы.

...Когда телепередача была окончательно смонтирована, устроили просмотр. Собственно говоря, на этом просмотре были только сама Анна, редактор, режиссер и его ассистент. Анна старалась быть самым придирчивым зрителем. Она внимательно смотрела на экран и думала о том, что ее авторский замысел во многом удался: прежде всего не вызывать жалости. Будто она рассталась со своими поклонниками вчера и вернулась сегодня, как всегда, легкая и изящная.

Особенно ей пришлась по сердцу новогодняя песенка о Снегурочке и Миколае. Она ехала в карете в костюме Снегурочки, ее сопровождали артисты балета. Потом Анна легко выпархивала из кареты и присоединялась к танцующим. И эта хорошо снятая сцена создавала атмосферу праздника и искреннего веселья. Она спела также песню Доменико Скарлатти - итальянского композитора XVII века, современную итальянскую песню, "Русскую раздольную", которую показал ей один молодой композитор в Ленинграде, свою "Человеческую судьбу". А затем, как и было задумано, обратилась к зрителям за советом: "Оставаться ли мне такой, какая я есть, какой была? Или постараться стать более современной?" Концерт показывали в хорошее время, накануне появилась реклама во многих газетах, дикторы телевидения за день до показа концерта несколько раз сообщали о предстоящей премьере. Успех превзошел все ожидания! Сразу же начались звонки на телестудию. Зрители умоляли поскорее повторить передачу. Такой огромной почты музыкальная редакция телевидения не собирала никогда!

Из письма Качалиной Анна узнала, что концерт показали и по Советскому телевидению - и тоже с большим успехом. В Госконцерт приходят многочисленные заявки от филармоний с просьбой пригласить Анну Герман с сольным концертом в Советский Союз. С сольным концертом!.. Об этом можно было только мечтать, даже когда Анна была здорова. А теперь, когда травмы только начали заживать, справится ли она с такой огромной нагрузкой? Ведь первые ее попытки в Польше не предвещали ничего хорошего.

Несколько дней спустя после телевизионного показа она согласилась выступить в сборной программе без предварительной рекламы и афиш: просто попробовать себя. Она приехала в сопровождении Збышека и аккомпаниатора задолго до начала концерта. И сразу же почувствовала себя на вершине счастья. Знакомый запах кулис кружил голову, пред-концертная суета, по которой она так истосковалась... Среди участников концерта почти не было знакомых, в основном это были молодые артисты из начинающих. Они вежливо раскланивались с Анной, не скрывая своего восхищения. В ее руках появились весенние незабудки. Анна рискнула выступить под конец концерта, надела длинное, сшитое ею самою черное вечернее платье. И уже перед самым выходом... вдруг неожиданная, резкая боль в спине, темнота в глазах. Она судорожно вцепилась в плечо Збышека, чтобы не упасть. Через несколько минут приступ прошел, но выйти на сцену она так и не решилась. Ночью Анна долго плакала. Она так ждала этого часа, так мечтала о непосредственном, живом общении со зрителями! И вот...

– Ты просто переволновалась, - успокаивал ее Збышек.
– В следующий раз все будет хорошо!

Но и в следующий раз опять перед самым выступлением закружилась голова, ноги стали ватными. Врачи советовали не спешить, объясняли происшедшее естественной реакцией организма на большое эмоциональное потрясение, связанное с возвращением на сцену.

Через две недели все повторилось. Но она уже приняла решение - не уступать, ведь отступление, как говорил полководец, "смерти подобно"! Надо пересилить себя любой ценой... Она вышла на сцену под овации зрителей и улыбнулась им радостной, счастливой улыбкой, чувствуя, как земля уходит из-под ног...

"Надо сосредоточиться, смотреть в одну точку", - уговаривала она себя. Совсем близко раздался щелчок, и она увидела наведенный на нее из первого ряда объектив фотоаппарата. Она и раньше не любила, когда ее фотографировали во время концертов. Теперь же объектив гипнотизировал ее, мешал собраться.

– Пожалуйста, не снимайте меня сейчас, - громко обратилась она к фоторепортеру.
– Лучше приходите ко мне после концерта. Я вам с удовольствием буду позировать.

В зале одобрительно засмеялись. И это сняло напряжение. Она приготовила три песни из тех, которые исполнялись по телевидению. Публика словно обезумела от восторга. "Человеческую судьбу" она должна была спеть на бис три раза... За кулисами она сразу попала в объятия Збышека, он целовал ее, осторожно сжимая в объятиях. Ей даже показалось, что в его глазах блеснули слезы. Ей хлопали артисты, собравшиеся за кулисами, - те, которые уже выступили, и те, которым еще предстояло выступать. У служебного входа волновалась толпа поклонников. При появлении Анны все хором запели здравицу "Сто лят!" У поляков это высшая форма уважения, благодарности и восхищения.