– Si, мы гнались за Люсио и его людьми и в конце концов догнали Самору. Этот трахальщик порезал мне руку. Но не так уж сильно. Сегодня до завтрака мы искали Люсио, но не смогли найти. А теперь Кейго говорит, что мы не должны убивать Люсио из-за того, что случилось в модуле В. Японцам все нужны живыми. И теперь самурай охраняет Люсио, а потом, когда чума кончится, его переведут в модуль А.

– О, - сказал я.

– А хорошую новость слышал?

Все мои последние новости плохие. Я сказал ему об этом.

– Группа Гарсиа вчера вечером побила самураев! Они выиграли полмиллиона МДЕ. А сегодня утром с симуляторе мы уже сражались не с самураями, а с другими латиноамериканскими группами. Все четыре схватки сегодня утром мы проиграли, но это потому, что у нас двоих не хватает. Когда вернетесь вы с Завалой, наши дела пойдут лучше. Я смотрел шоу ужасов с Перфекто, узнавал, кто хорош, а кто не очень. Мы утром заключали пари на исход поединков. И я выиграл двенадцать тысяч песо.
– Он говорил оживленно, но в тоне его звучало отчаяние.
– Я знаю, у тебя есть деньги. Хочешь, поставлю от твоего имени?

Я был уверен, что он, хоть и выиграл двенадцать тысяч песо, тут же их проиграет. И был разочарован, когда понял, что он позвонил мне только из-за денег.

– Нет, - сказал я.
– Я сам хочу посмотреть и узнать, кто фавориты.

– Ну, хорошо. Скажи, дела в модуле В так плохи, как говорят?

– Хуже, - ответил я.

– О! Ну, я уверен, что такие умные люди, как ты, что-нибудь придумают. Adios.

Я думал о его словах. Взвешивал добрые и дурные новости. Люсио нам больше не угрожает, и мы не будем сражаться с самураями. Но четыре тысячи наших компадрес умирают или уже умерли. Нечестная сделка. Мне казалось, что если хороший человек хорошо работает, у него должны быть какие-то шансы в жизни. Но у нас их почти нет. И я понял также, что за все время пути мы смотрели на самураев Мотоки как на своих врагов, на людей Люсио как на своих врагов. Но мы не считали своими подлинными врагами ябадзинов.

Через семь часов мы обнаружили, что в криотанках живы еще сто тринадцать человек. Интерком перестал посылать аудиосигналы. Никто не двигался в том модуле. Никто не кашлял. Вспомогательный робот отнес туда противоядие и ввел его в криотанки вместе с необходимыми подавителями антител. Но три часа спустя все наши пациенты умерли. Когда умер последний, корабельный ИР вскрыл наружные шлюзы и выбросил трупы в космос. Холод стерилизовал эту часть корабля лучше любого лекарства.

В первой схватке с ябадзинами мы потеряли больше, чем могли вообразить.

Мы задержались еще на несколько часов, помогая корабельному компьютеру в очистке, приказывая роботам выбросить все тела из криотанков и мест, где они могут оказаться. Когда работы закончили, мы в течение двух часов прогревали весь модуль В при температуре в 110 градусов по Цельсию, потом заполнили его хлором.

Когда мы кончили, пришел Сакура и открыл дверь. Я не спал почти двое суток, и у меня оставался только час до очередной боевой тренировки.

Мне снилось, что мы спускаемся в шаттле на Пекарь. Из окна я видел сверкающий сине-зеленый рай, радужный диск в небе. Мы падали, падали, и сердце мое сильно билось от радости. Скоро мы окажемся в раю. Я попробую медовые плоды, густо висящие на деревьях! Я буду плавать в теплом океане и смотреть в небо!

Мы низко летели над планетой, над хорошо ухоженными садами. Фермеры японцы махали нам руками и выкрикивали приветствия. Они звали детей и сажали их себе на плечи, и целые семьи смотрели, как гремит над головой наш шаттл, снижаясь для посадки.

На городской улице нам махал старик японец, на плече у него была маленькая девочка, бледнолицая европейка, та самая, которую зовут Татьяна. Оба они улыбались и махали руками. Потом перевели взгляд выше, и на их лицах отразились удивление и ужас.

Я прочел по губам девочки, что она сказала:

– Дедушка, ты не позаботился о них!

Что-то неправильно. Я посмотрел вверх и увидел падающие с неба тела, тысячи безвольных тел, тела жертв эпидемии, которые мы выбросили в космос. И я понял, что мы забыли о своей траектории, когда выбрасывали их в космос: они все время продолжали лететь рядом с кораблем и естественно теперь падают на Пекарь вместе с нами. Я понял, что вирус в их телах замерз, но он жив, и поэтому все на Пекаре умрут.

11

На тринадцатый день полета депрессия от наших потерь во время эпидемии повисла в воздухе, как густой темный дым. Я бродил утром по коридорам, чтобы размять ноги, и даже звук шагов босых ног по пластику пола казался приглушенным. За завтраком все шепотом обменивались новостями о смерти компадрес, и хотя слова звучали разные, но в целом все сводилось примерно вот к чему:

– Слишком много наших умерло, чтобы можно было продолжать войну. Мы даже на тренировках не можем побить самураев, как же мы побьем ябадзинов на Пекаре? Как мы можем надеяться выиграть войну?