– Как это?

– В нашем модуле семьсот боевых групп, и ваша единственная, где командиром женщина. Откровенно говоря, я меньше подготовлена для командования, чем Мавро или Перфекто. Вы будете служить объектом многих насмешек. И, возможно, не перенесете такого удара по своему мужскому началу.
– Она махнула рукой, отказываясь от этой темы, - типичный жест чилийки.

– Но вы ведь не ожидаете неприятностей от кого-нибудь из нас?

Она пожала плечами.

– Зависит от обстоятельств. Вы ведь не станете причинять неприятности?

Я рассмеялся.

– Неужели вы серьезно? Кому какое дело до мужского начала? Это так старомодно! Не могу представить себе, чтобы кто-нибудь из нас доставил вам неприятности.
– Я не мог не смотреть ей в глаза, на эти серебряные паутинки, они меня гипнотизировали.

Абрайра задумалась.

– Вы приняли это за шутку, дон Анжело, как и полагается человеку вашего воспитания. Но для мужчин здесь на корабле мужское начало - это не шутка. Многие отобраны из тюрем Перу и Колумбии, где люди, лишившись всего, цепляются за свое достоинство. Вы видели татуировку Мавро. Это символ храбрости, он убил двух парней в гетто Картахены. Вы никогда не были частью его мира, иначе вы знали бы, что мужское начало - не шутка. А Завала еще молод и стремится проявить себя.

– И я должна предупредить вас, что у химер тоже есть очень сильное чувство, родственное мужскому началу.
– Она пыталась сформулировать определение.
– Назовем это... гордостью своим положением. Торрес создал химер в качестве солдат - и только мужчины учились сражаться, хотя с тех пор научились и мы, женщины. Но мужчины до сих пор ревниво охраняют свою роль воинов: нам они позволяют сражаться, но командовать, получать звания - никогда. Никогда раньше женщина химера не командовала мужчинами в сражении. И мы не знаем, как будет реагировать Перфекто. Он может уважать мои умения, но этого недостаточно, чтобы контролировать его. У нас есть еще кое-что общее, надеюсь, эта связь окажется прочнее: мы с ним оба крещеные католики. Он может обращаться со мной достойно из страха перед Богом.

Вероятно, я как-то проявил свою недоверчивость. Только бродяги-священники могут решиться противоречить Ватикану и крестить химеру.

Абрайра заметила это и сказала:

– Такое случается. Поэтому, возможно, как католик, он будет верен мне. Конечно, я хотела бы, чтобы вы с ним поговорили обо мне.

Я пожал плечами.

– Если хотите.
– Я не думал, что мои слова подействуют на него. Она слегка нахмурилась, расстроившись, что я не дал более твердого обещания. Я не знал, как будет обращаться с ней Перфекто, но хорошо представлял себе, как могли обращаться вообще люди. Мне встречались в Панаме мужчины, которые считали мужское начало идеалом, но я относился к ним как к анахронизму. Такой человек действительно может причинить ей неприятности.
– Мне кажется, что больше всего вам следует ожидать неприятностей от Мавро. Я точно знаю, что он хочет быть офицером, но генерал сделал его рядовым под командованием единственной женщины-офицера. Ему это не понравится.

Она рассмеялась - высоким неприятным смехом, который должен был обезоруживать.

– Вы мне нравитесь, - сказала она.
– Судя по вашему тону, вы очень озабочены моими делами... Возможно, вы правы. Я ему не очень доверяю. Он сидит на своей койке и смотрит на меня.

– Это дурной знак, - предупредил я.

Она кивнула.

– Правда. И еще, дон Анжело, кое-кто говорил и о вас. Несколько правительств требуют вашей выдачи на Землю. И кое-кто боится, что ОМП захватит корабль, чтобы взять вас. Обсуждали возможность вашей выдачи, и Мавро пригрозил, что убьет всякого, кто заговорит об этом. Он назвал их волами, и теперь они его сторонятся. Но Мавро использует весь этот эпизод, чтобы доказать свое мужское начало. Рано или поздно он начнет драку. Может, убьет кого-нибудь. Всякой, кто оказывается рядом с Мавро, на расстоянии руки, - в опасности.

Я обдумал ее слова. Она права.

– Так что же нам делать?

Абрайра посмотрела на потолок и пожала плечами.

– Я подумаю об этом.

И в отличие от большинства людей, которые только говорят, что подумают, но никогда не делают этого, она замолчала, уставилась в пустое пространство перед собой и погрузилась в размышления, поэтому я взял чашку с супом и принялся есть. Зеленые водоросли имели вкус брокколи. Нога у меня по-прежнему ныла, поэтому я встал, нашел холодильник, а в нем - тюбик кортизонового крема. Сел на стол в углу и смазал ногу кремом. На столе стоял терминал компьютера.

Подчиняясь неожиданному порыву, я включил компьютер и запросил историю болезни Тамары де ла Гарса. Компьютер ответил:

– Файл отсутствует.

Я запросил данные о Тамил Джафари. Снова ответ:

– Файл отсутствует.

Я потребовал список наемников, поступивших со станции Сол, и компьютер выдал девятнадцать имен.

В списке Тамары не было, разве что она числилась под псевдонимом. Я запросил медицинскую информацию о всех этих девятнадцати. Никто не лечился от повреждения мозга. Очевидно, генерал Гарсон не настолько глуп, чтобы поместить данные о Тамаре в компьютер - под любым именем.

Пока я занимался этим, Абрайра смотрела на меня.

– Что вы делаете?
– спросила она.

– Пытаюсь отыскать подругу, о которой я вам говорил. Терминал ведь можно использовать?

Она пожала плечами.

– Тут некому вас останавливать.

Я затребовал список больных, в данный момент находящихся в трубах для выздоровления. В списке оказалось пять человек; ни у одного нет тех повреждений, что должны быть у Тамары. Итак, через терминал мне ничего не узнать.

Но тут мне пришла в голову другая мысль: один из тех девятнадцати, что сели на станции Сол, убийца ОМП. Я затребовал их биографии и данные о нынешнем размещении, потом отдал команду распечатать. Принтер выплюнул стопку тонких листочков с почти микроскопическими буквами. Я начал изучать файл особенно уродливой химеры, по имени Мигель Мендоза.