Мы все были в шлемах и не могли ощутить запах.

– Похоже на цветы. Может быть, орхидеи. Не похоже на пустыню.
– Он снова принюхался и посмотрел на меня, потом начал поворачивать голову вперед.

Завала крикнул: "Нет!", ноги его дернулись, он пытался продвинуться назад. В тридцати метрах выше по холму из дыры в земле выбралось какое-то существо, песок и ветки разлетелись во все стороны. Оно поднялось вверх на пять метров, как гигантский красный богомол: заостренная голова с выпуклыми фасеточными глазами, огромные передние лапы, нависшие, как жала скорпиона. Он щелкнул клешнями, и я инстинктивно наклонил голову. Мне в голову полетел шар с такой скоростью, что увернуться я все равно не успел.

Шар ударился о шлем и сбросил меня на пол. Я посмотрел в небо. Мавро закричал и выстрелил из плазменной пушки, над головой вспыхнула жидкая комета, трижды прозвучали выстрелы. Плазма ударила в грудь животного, и оно с грохотом упало на землю. В ушах у меня зазвенело, я не мог сфокусировать взгляд. Почувствовал запах орхидей, очень сильный, как будто рядом целое цветущее поле.

– Пустынный владыка!
– закричал Перфекто.
– Сбил Анжело и Завалу!

Я почувствовал, что кто-то тащит меня за руки, оттаскивает назад. Крепкие пальцы раздвигали обломки шлема, убирали их, как скорлупу омара, освобождали лицо.

– Eshtoy bien, - сказал я. Все в порядке.

– Анжело жив!
– сказал Перфекто, лицо его расплывалось надо мной.

Кто-то спрыгнул с машины, загремела броня.

– Завала погиб, - сказала Абрайра.
– У него разбит череп.

Я не мог поверить в это. С трудом встал на колени. Задняя часть шлема уцелела, и я отбросил ее. Абрайра на земле наклонилась к Завале, закрывая мне видимость. Защита Завалы цела, но шлем разбит на куски и залит кровью. Мягко светится платиновым блеском грудь, нет ярких точек. Кровь остывает в венах. Абрайра отодвинулась в сторону, открыв лицо Завалы, во лбу яма, словно от снаряда. Смотрят пустые глаза. Выше на холме дымится туловище пустынного владыки.

Я вцепился в перила машины, слезы мешали смотреть. В ушах по-прежнему звенело, низкой гулкой нотой, очень похоже на звуки рога. Все долго молчали, просто стояли неподвижно и смотрели.

– Надо похоронить его, - сказал Перфекто.

Абрайра и Перфекто продолжали смотреть на Завалу. Мавро спрыгнул с машины, поискал и принес мне шар - круглый камень размером с большой мандарин, совершенно гладкий, как будто обработанный вручную.

– Сохрани это!
– сказал Мавро.
– Метательный камень пустынного владыки. Его отразил твой шлем. Тебе повезло, что ты не погиб.

Что-то загремело на холме, и туловище мертвого пустынного владыки начало приподниматься. Из норы выходило другое существо.

– Смотрите!
– крикнул я, и из норы высунул голову второй пустынный владыка.

– Это одна из его самок, пустынная владычица, - сказала Абрайра, не поворачивая головы. Существо выбралось из норы и уставилось на нас. Толстое брюхо служило противовесом верхней чести торса, голова на тонкой стебельчатой шее. Но у самки нет передних метательных лап. На плечах углубления, словно передние лапы у нее вырвали. И наши шлемы точно напоминают морду этого существа.

Пустынная владычица печально смотрела на нас, переводя взгляд на мертвого самца и обратно. Вслед за ней из норы выбралась вторая самка, потом третья. Никто, кроме меня, не обращал на них внимание.

– Здесь похоронить Завалу нельзя, - сказала Абрайра.
– Самки съедят его. Давайте погрузим его в машину.

Абрайра и Перфекто подняли Завалу и перевалили через поручни, как мешок с камнями. Мавро поднялся по холму и осмотрел мертвого пустынного владыку, потом заглянул в его логово. Самки фыркали и отпрыгивали от Мавро, но, казалось, не испугались, а заинтересовались.

– Эти существа знают, как обращаться со своими самками, - заметил Мавро, глядя на самок.
– Нужно вырвать женщине руки, тогда она не сможет тебе сопротивляться!

– Это делают не самцы, - сказала Абрайра.
– Матери отрывают им руки при рождении, чтобы они зависели от самцов.
– Я удивился, откуда ей это известно, потом вспомнил первое правило сражения: знай своего врага. Абрайра знала, что на Пекаре есть другие противники, кроме ябадзинов.

– Ха! Вы только поглядите на эту нору!
– крикнул Мавро.
– Абсолютно круглая и зацементирована, как плавательный бассейн. И прикрыта, чтобы нельзя было заглянуть сверху.
– Он столкнул в нору землю, потом вернулся к машине и забрался в нее.

Тело у меня отяжелело, голова отупела, но любопытство заставило спросить:

– Они делают цемент? Может, они разумны?

Абрайра покачала головой.

– Пустынные владыки? Нет. Готовя цемент, они смешивают грязь с гравием и ветвями, это у них прирожденная способность. Они не умнее обезьян, но гораздо кровожаднее.

Я чувствовал себя виноватым: задаю глупые вопросы, когда Завала лежит мертвым. И почему-то страшно рассердился на самураев за то, что они не рассказали нам об этих животных. Впрочем, даже если бы я о них знал, это не спасло бы Завалу.