Когда я проснулся, дождь прекратился и небо расчистилось. Воздушные шары Гарсона поднялись высоко. Мы отдыхали. Гарсон хотел, чтобы мы отдохнули перед встречей с ябадзинами; и столь же важно было не очень удаляться от Кимаи но Джи. Он хотел, чтобы ябадзины решили: мы, как стервятники, ждем, пока ябадзины сразятся с самураями Мотоки, а потом нападем на уцелевших. Не хотел, чтобы они поняли, что мы собираемся напасть на Хотоке но За. Пусть поймут только тогда, когда у них уже не будет горючего для возврата.

Перфекто все утро следил за мной, бросал на меня сердитые взгляды. Я ждал, что он заговорит. Мавро пошел к друзьям, а Завала и Абрайра ушли мыться к ручью, оставив нас с Перфекто наедине.

– Анжело, - сказал он, - я видел, как ты вечером разговаривал с Абрайрой.
– На лице его отражался едва сдерживаемый гнев, и я подумал, может, он сердится из-за того, что я провожу время с Абрайрой. Что-то такое я видел в его взгляде, когда он смотрел, как Абрайра помогает мне одеваться. Может, у него самого на нее виды? Он продолжал: - И несколько дней назад ты пошел погулять с ней, вместо того чтобы идти со мной в баню. Поэтому я должен спросит тебя: кто твой ближайший друг?

Он ревновал к Абрайре. С его обостренным чувством территориализма мне следовало этого ожидать.

– Ты мой ближайший друг среди мужчин, - ответил я.
– Абрайра мой ближайший друг среди женщин.

Он смотрел в землю. Понимал, что у него никогда не могут быть такие отношения со мной, как у Абрайры. Я подумал, все ли привязавшиеся химеры так ревнуют. Может, кончится тем, что они будут сражаться друг в другом за мое внимание? И еще я понял: и Перфекто, и Абрайра ищут моего внимания с тех пор, как я вышел из криотанка. Оба стараются советовать мне, предостеречь меня, удовлетворить мои эмоциональные и физические потребности. Оба пытаются стать моими лучшими друзьями, кому я доверяю.

– Если ты женишься на Абрайре, - сказал Перфекто, - можно, я буду жить рядом? Помогать тебе обрабатывать сад или просто приходить поговорить и выпить пива?

– Тебе всегда будут рады в моем доме, - ответил я.
– Ты мой лучший друг.

Перфекто ненадолго задумался.

– Хорошо, пока ты помнишь, что я твой лучший амиго

Через несколько минут вернулась от ручья Абрайра, и Перфекто крикнул ей:

– Абрайра! Я лучший амиго Анжело, а ты его лучшая амиго!

После встречи с незнакомыми животными накануне вечером я не мог представить себе, что останусь на этой планете на всю жизнь. Гарсон сказал, что даже если мы победим ябадзинов, на Землю мы не сможем вернуться. Я не мог представить себе этого. Боялся, что забуду, какова Земля. Вспомнил, как хорошо было мне во сне в Панаме, какое спокойствие охватило меня дома. Да, я оставил себя там. Утратил способность сочувствовать, когда убил Эйриша. И подумал: найду ли себя вновь, если вернусь домой, в Панаму? Больше всего мне хотелось создать в мониторе для сновидений совершенно новый мир, иллюзию Панамы, какой она была, когда я ее покинул.

Позже я взял свой монитор и пошел к лагерю Гарсона. Никаких опасных животных не встретил, хотя много раз слышал шуршание в кустах: там существа размером с морскую свинку рылись в опавших листьях. В лагере Гарсона горел большой костер, вокруг сидело сотни две наемников. Они обменивались шутками. Холод миновал, но все равно у костра было хорошо. Тамара сидела рядом с Гарсоном в своем инвалидном кресле. На ней единственной был полный защитный костюм. Гарсон ни на минуту не выпускал ее из вида. Можно было почти физически увидеть невидимый ремень длиной в пять метров, надетый на шею Тамары; конец ремня держит в руке Гарсон. Я знал, что Гарсон не позволит мне поговорить с нею наедине. Однако он, казалось, думает о чем-то другом.

Гарсон рассказывал забавную историю о человеке, который еженедельно после боя быков ходил в ресторан в Мехико и заказывал heuvos fritos de guey, бычьи яйца. Так продолжалось несколько недель, и этот человек был очень доволен, но однажды официант принес ему тарелку, и на ней были не большие яйца, которые ему так нравились, а маленькие, размером в лесной орех. Тогда человек спросил официанта:

– Каждую неделю после боя быков ты приносил мне большие свежие вкусные huevos размером с апельсин! Почему же теперь принес мне эти жалкие маленькие?

На что официант ответил:

– Но, сеньор, бык ведь не всегда проигрывает бой!

Этот анекдот был встречен с таким восторгом, что Гарсон тут же принялся рассказывать историю о тайной полиции в Перу. Все ловили каждое его слово. Я воспользовался возможностью и сказал Гарсону на ухо:

– Генерал, я хочу восстановить сон о Панаме. Можно ли попросить Тамару помочь?

Гарсон кивнул и взмахом руки отослал меня, довольный, что избавляется от помехи.

Я подошел к коляске Тамары, откатил ее подальше от огня и объяснил:

– Хочу попросить тебя создать для меня мир: мой дом в Панаме.

Потом настроил монитор на взаимодействие, подключил Тамару и подключился сам.

Тамара уже работала, создавала Панаму, сидя на спине своего гигантского быка. Она смотрела пустым взглядом на воду, и из ничего возникали здания. Я почувствовал прилив надежды и ожидания. Сработает. Получится мир. И он сделает меня лучше. Но не такую Панаму я помнил. Она смотрела на озеро Гатун и поместила магнитный рельс поезда, идущего через озеро, чуть ли не у меня на заднем дворе. Сам мой дом был воспроизведен верно, но соседние дома казались незнакомыми. Однако Тамара работала хорошо, и это давало мне надежду. Она послала быка вперед и въехала ко мне во двор, помещая небо, землю, насекомых и птиц на свои места; воздух она сделала густым и тяжелым, полным запаха моря, а над головой поплыли пушистые белые облака, бросая тени на озеро. Подробности, которые заняли бы у меня целые недели, у нее отняли несколько минут, и я предоставил ей работать дальше, подмечая, что необходимо будет изменить.