Рон показал фокус с шлемом от доспехов и с муравьем (он предусмотрительно не стал копировать что-нибудь покрупнее, так как у наиболее дотошных зрителей могли возникнуть сомнения из-за того, что один из дубликатов мертв.)

– И людей так можно копировать? – испуганно спросил Карлов.

– Нет. Людей можно только переносить. Но и этого достаточно для целей Мэгиены.

Вожди, к облегчению Рона не стали больше настаивать на опытах, но все равно не были полностью убеждены.

– Как-то все это фантастично…

– Фантастично?! – взорвался Рон (теперь он уже мог себе это позволить). – Да, легко говорить «фантастично», когда ярко светит солнце и границы спокойны. Но представьте себе, – Рон говорил на редкость вдохновенно и горячо, – представьте себе, что по волшебству за считанный дни на вашей границе оказываются незамеченные вами полторы тысячи воинов. Они начинают наступать, а следом за ними появляется все больше и больше, распространяясь, словно плесень на сыре. Стражи границы смяты. Они не успевают ничего сообщить, а тем, кто успел, не верят, как мне – это же фантастика! Пограничные крепости и форты захвачены врасплох. Любой пограничный форт не сможет выставить больше пяти тысяч полноценных воинов, и ни одна крепость не даст больше трех – это предел. И эти тысячи еще нужно собрать!

– Что-то ты слишком много знаешь о нашей безопасности!

– Уверяю вас, твен знают еще больше. Я имел доступ лишь к крупицам разведывательной информации. Так вот, за две ладони, максимум за три, захвачена граница – треть территории, пять сухопутных фортов. Эдоры десантом с моря захватывают Пгаллан и Клайден. Все это время точки не прекращают работу. Наоборот, их становится все больше, по всему фронту. Они шлют сюда воинов и оружие, а обратно отправляют раненых, больных и пленных – рабов! Все жители захваченной территории рассредоточены по владениям Кэрол Тивендаля и даже теоретически не способны помочь Ротонне. Полисы, разумеется, нейтральны, если не перешли на сторону твен. Остается лишь горстка осажденных фортов, переполненных жителями. У твен огромное численное превосходство и много времени. Долго ли осажденные продержатся, без всякой надежды? Даже без магии все до единого форты будут в руках врагов раньше, чем через год. Останутся несколько десятков самых шустрых ротени-мстителей, да и тех постепенно переловят прибывшие поселенцы.

Ротонна опустеет. Наш народ исчезнет, а на вашей земле будут жить чужаки. Вы этого хотите? Даже если три точки проработают всего три дня, Ротонне будет угрожать серьезная опастность. Твен будут держаться за них зубами, и, в конце концов, нам останется только одно – бегство. И это грозит вам не через год и не через месяц – сейчас! Вы сидите под висящим камнем, но не хотите сдвинуться ни на дюйм! Пусть я лгу, но поверьте мне хоть на месяц! Пусть я лгу, но Ротонна, по крайней мере, обогатится за счет точек перемещения. Ну же!

То ли горячность юноши, то ли осторожно примененное им внушение сделали свое дело. Большинство предводителей были поколеблены, а многие уже и встали на сторону Рона. После минутного молчания спикер Аллок заявил, и голос его был тверд:

– Предлагаю поставить на голосование: Мы верим всему, что сказал Ронис Ворансон, и не возвращаемся к этому вопросу, пока факты не докажут обратного.

Предложение прошло 26 против трех при одном воздержавшемся. Тут в дверь постучали, и вошедший стражник пршептал что-то Карлову.

– Введите его, – последовал ответ. – Извини, Рон, последняя проверка. – Эта возможность подвернулась нам случайно, еще до голосования. – прибавил Аллок.

Рон насторожился. Он не любил сюрпризов. Стражник ввел, поддерживая под руку, трясущегося старика. О! Он был стар еще четырнадцать лет назад. Рон вгляделся пристальнее, и радостная улыбка сверкнула на его смуглом лице. Конечно!

– Что скажешь, старший? – спросил Карлов. – Ты когда-нибудь встречался с этим человеком?

– Риворон, это ты? – юноша шагнул вперед, вмиг превратившись в взволнованного мальчика.

– Погодите, погодите. Я слабо вижу. – старик поднял руку. – Ты… ты ведь Роне, да? Но ты же пропал! Мы думали, что ты умер! Где ты был все это время?

Рон с любовью обнял старого наставника.

– Риворон, как ты здесь оказался? Ты знаешь, как мои папа с мамой? А Льорка? Они очень горевали?

– Твой отец умер, мальчик. Случайно погиб на охоте несколько лет назад. Не повезло.

Лицо Рона окаменело. Кусая губы, он сазал:

– Я так мечтал увидеться с ним! Какой же я дурак! Но моя мать? Она-то жива?

– Да, Рон, да! И у тебя появился братик. Он родился незадолго до смерти Ворана. Назвали Риллень. Ему, должно быть, уже четыре года. Я уехал оттуда две весны назад. Олинь мягко развел старика и Рона, взглядом напомнив последнему о деле.

– Предлагаю ввести Рониса Ворансона в совет до тех пор, пока он сам не выйдет из него или предводители решат, что Ротонна больше не нуждается в его услугах. – внес предложение Млис, друг Тега Митльсона. Оно не вызвало энтузиазма.

– Так никогда не делалось! – проворчал кто-то.