– Да, да, – нетерпеливо прервал его Рон, – Теперь предположим, что у нас будет не обмен информацией, а копирование. Что тогда?

– Это невозможно!

– Ну почему же? Впрочем, здесь достаточно одного кристалла, как у целителей.

– Но целители ничего не копируют! Они только заменяют информацию о больном органе на парный здоровый и перевосстанавливают.

– Правильно. Они имеют дело только с одним объемом. В принципе, можно включить в этот объем камень и потом отразить на него человека.

– Об этом я не подумал! Но это же…

– Это очень неудобный, громоздкий и опасный способ. На самом деле достаточно оторвать кристалл от одной материи и «перенести» его внимание на другую, а первую оставить в покое.

– И у тебя это получилось?!

– Вот именно! Это я и пытался тебе втолковать. Сначала я, как водится, маялся с кирпичами да монетками, потом мне это надоело, и я скопировал кролика.

– Интересно, почему до этого раньше никто не додумался? – почти не слушая его, проговорил Руджен.

– Может быть, мозги закостенели. Когда слишком много свободы для творчества, становится скучно творить на совесть. Иногда полезно и побороться. А, может быть, кто-нибудь уже додумался, да засекретили. Больно неудобная это штука.

– Чем же? – удивился Руджен.

– Поймешь. Так вот, я скопировал кролика. И что же я получил?

– Наверное, двух кроликов.

– Бе-зус-лов-но! Но какие они были? Вспомни, что я говорил тебе о душе! Вдруг возникают два тела на одну душу!

– А душа разве не копируется? – простодушно спросил Руджен.

– А ты об этом позаботился? Кристалл ведь отображает только материю!

– Тогда… один из них будет мертвым? – неуверенно спросил Руджен.

– Правильно! Умник. Я тоже так подумал. Все было в порядке. Но когда я скопировал муравья, получилось два живых насекомых.

– Как это? Тут уж я ничего не могу понять.

– А когда – целый муравейник, то один из них был мертвым.

– Все муравьи из второго гнезда?

– Да!

– И как ты это объяснишь?

– Ни один, ни два муравья души не имеют. Но когда берешь все больше и больше, количество переходит в качество, и она появляется. Кажется, это связано с наличием матки, но не всегда. Так же и с пчелами. Рой имеет душу, а одна – нет. Точно имеют дущи птицы и звери – я проверял.

– Потрясающе! Только за это ты мог бы безоговорочно получить «мастера».

– Я не собираюсь никому раскрывать свои исследования. Эх, если бы у меня было время! – Рон хлопнул рукой по колену. – Я бы защитил «мастера» только по одной частной темке. Отход производства.

– Да? И что же это за тема?

– Изоморфизм сигма-алгебр над некоторыми подпространствами в пространстве заклинаний.

– Действительно, мелочь! – невозмутимо заметил Руджен.

– Когда-нибудь, может быть, у меня будут ученики! – мечтательнотщеславно произнес Рон, не обращая на него внимания. – Несмотря на то, что я был уверен на 90 %, мне все же хотелось провести последний эксперимент. Человек все же как-никак отличается от зверя.

– И кто же разрешил произвести над собой такую экзекуцию? Или ты пришел по мою душу?

– О, нет! Таким ужасам я тебя не подвергну. Видишь ли, во второй части неподвижной практики, три года назад, я попросился в комитет по распределению детей рабов. Ты ведь слышал об этих новшествах?

– Да, они решили отлавливать малышей со способностями, и помещают их в интернат неподалеку от третьего полукружья то ли в Куратосе, то ли в Серентине.

– В Серентине. Мне, конечно, не отказали. Это считается очень трогательным: бывший пленник помогает новым юным гражданам Кэрол-Тивендаля обрести свою судьбу! Как раз к концу практики я заканчивал и эти исследования.

– Так давно? А сейчас чем же ты занимаешься?

– Бегаю по Мэгиене. Не перебивай. Так вот, я пригласил на ужин одного парнишку. Способностей в нем не было ни на грош, зато он легко поддавался внушению. Я поставил эксперимент на нем и велел ему все забыть. Все получилось так, как я и ожидал.

– Куда же ты дел труп?

– Превратил в песок и посыпал им дорожку.

– Да ты циничен!

– Да нет! Просто не так эмоционален. – Рон вскочил и принялся расхаживать по комнате. – Циничны те, кто устроил эти дурацкие интернаты, кто отнимает у детей родителей и, почти на глазах у ребенка превращает их в рабов, а называет все это великими принципами Тивендаля. Я не смогу жить, когда вокруг меня будут рабы – мои сверстники, друзья, а я один буду – свободным, – Рон почти выплюнул это слово.

Руджен с удивлением смотрел на него. Никогда он еще не видел своего обычно уравновешенного и доброжелательного друга таким возбужденным.

– Посмотри объективно. Кому я сделал плохо своим экспериментом?

– Может быть, самому себе, – тихо сказал Руджен.

– А это уже мое дело. – полувопросительно-полуутвердительно воскликнул Рон. Он уже начал остывать. – Ну да ладно, все это не так важно. Перейдем к практике. Рон схватил слушателя за руку и поволок наверх.

– Ты о чем?

– Мне интересно, сможешь ли ты все это воспроизвести.