Шрифт:
И она стремительно вошла в комнату.
– Я пришла, чтобы...
– ...
Спальня была пуста.
– Ага! - обрадовалась Ольгуца.
И отправилась в маленькую гостиную... Поскользнувшись на хорошо натертом полу, Ольгуца едва не упала. Сурово посмотрела на пол - думая об Анике, которая натирала пол до зеркального блеска, - и повернула обратно. Разбежалась и прокатилась по красноватого цвета катку... Буф, ударилась она руками о дверь гостиной.
– Что такое?
– Я споткнулась! - запыхавшись сказала Ольгуца, держась за ручку двери.
– Ты не ушиблась? - вскочила госпожа Деляну.
– Нет! - ответила Ольгуца, обретая чувство собственного достоинства.
– Что тебе нужно?
– Я пришла попросить бумагу, чернила, ручку, перо, промокашку... и транспарант! - добавила Ольгуца, переводя дыхание.
– Для чего? - рассеянно спросила госпожа Деляну, заложив рукой страницы книги, которую она дочитала до середины...
– Для того, чтобы сто раз написать, что я права!
– И двести, что не права! - добавила госпожа Деляну, кладя книгу обложкой вверх.
Ольгуца провела рукой по лбу, отбросив назад непослушные пряди волос... Госпожа Деляну открыла ящик маленького бюро розового дерева. Вынула пенал из японского лака и тонкими пальцами пианистки принялась разбирать его содержимое. От красного пиона ярким пламенем отделился лепесток. Ольгуца поймала его на лету, надула и хлопнула себя по лбу: пок! Госпожа Деляну вздрогнула от хлопка.
– Ты опять за свое... Смотри, какая красивая ручка.
Лоб у Ольгуцы нахмурился.
– ...И новое перышко.
– Дай мне еще одно! - потребовала Ольгуца, протягивая руку с видом пикколо, недовольного полученными чаевыми.
– Пожалуйста... Это "клапс", - пояснила госпожа Деляну.
– Я не могу писать "клапсом"!
– Ну вот!.. А что тебе в таком случае нравится? Скажи!
– "Алюминиум", - обрадовалась Ольгуца, пряча "клапс".
– Вот, пожалуйста, "алюминиум"! А теперь ступай!.. И возьми чернильницу... да смотри не урони!.. Что тебе еще нужно, Ольгуца? - вышла из себя госпожа Деляну, видя, что она не уходит.
– Бумагу.
– Уф!.. У меня нет бумаги! - коротко ответила госпожа Деляну, закрывая свой бювар.
– Значит, можно не писать?
– Как это?.. Ступай сейчас же к папе и скажи ему, чтобы он дал тебе бумаги... сколько тебе надо!
– Мама, я не могу открыть дверь!
В сердцах бросив книгу на бюро, так, что помялись страницы, госпожа Деляну распахнула дверь перед ее величеством Царицей Баловницей.
– Папа, мама послала меня к тебе за бумагой.
– Для чего, девочка моя? - спросил господин Деляну, складывая газету.
– Меня наказали, папа! Разве ты не знаешь?
Поставив чернильницу на стол, Ольгуца заботливо сняла пепел с папиросы, положила на ладонь и дунула в сторону виноградника.
– Пойдем ко мне в кабинет, Ольгуца, я тебе дам бумагу.
– И транспарант, папа.
– И транспарант.
Ольгуца протянула руку к хрустальной чернильнице.
– Подожди, я отнесу ее, - галантно предложил господин Деляну.
– Merci, папа.
Ольгуца сунула газету под мышку и с величайшей готовностью отправилась следом за господином Деляну.
Дубовый письменный стол был похож на своего хозяина: завален книгами по юриспруденции и набит лакомствами для детей.
– Вот, Ольгуца, это от мамы...
И он протянул ей стопку белой бумаги и транспарант в чернильных пятнах.
– А это от меня, угощайся...
Он протянул коробку с ярко-зелеными мятными конфетами.
– ...И обещай, что будешь слушаться маму и не будешь ее огорчать.
– А если я права, папа! - сказала Ольгуца, грызя конфету.
– Полно, Ольгуца... Когда бывает права мама, ты не можешь быть права.
– Почему ты смеешься, папа? - спросила Ольгуца.
– У меня мелькнула одна мысль!..
– А я знаю, какая!
– Ольгуца, пусть взрослые знают... А ты себе играй!.. Вернее, иди и пиши то, что тебе велела мама...
– Папа, ты на меня сердишься?
– Нет! За что?
– Значит, я была права. Merci, папа!
* * *
Дэнуц вошел в сад, крепко сжимая руку Моники, - так грозный муж ведет домой свою неверную жену. Моника послушно шла за ним, глядя в небо... Вечерняя заря была красная, точно опрокинувшаяся на небе корзина черешен.