Шрифт:
– Не думай об Ольгуце, - ласково сказала госпожа Деляну, - выбери ту, которая тебе по душе... Ту, что у окна, или ту, что у двери?
– Мне все равно, tante Алис...
– Хорошо, тогда я сама тебе выберу ту, что у окна... Ольгуца будет поближе к моим ушам! - улыбнулась госпожа Деляну.
Дверь ее спальни и дверь в комнату девочек располагались напротив и были разделены большим и тихим коридором.
– А теперь давай распакуем вещи... Где же ключ?
– Вот, пожалуйста, tante Алис! - протянула ей Моника кончик серебряной цепочки, висевшей у нее на шее и скрытой под корсажем платья.
– Но что это, Моника?.. Какой красивый крестик!
Рядом с никелированным ключиком висел медный крестик, на котором сияло распятие.
– Вам нравится, tante Алис?
– Очень... Это у тебя от мамы?
– Не знаю... мне дала его бабушка... Tante Алис...
– Что, Моника?
– Пожалуйста, возьмите его! - попросила девочка, вспыхнув от смущения, и сняла цепочку... - Я хочу его подарить вам, tante Алис! - настаивала она, высоко подняв брови, готовая расплакаться.
И вложила цепочку с крестиком в руку госпожи Деляну.
– ...Спасибо, Моника, - успокаивала ее госпожа Деляну, гладя ей волосы. - Но такие вещи не дарят, девочка моя! Это память о твоих родителях... Я для тебя это сохраню.
– Вам я могу подарить, - спокойно и серьезно сказала Моника, глядя в землю.
– Ты так любишь tante Алис?
– Да.
– И tante Алис тебя тоже очень любит... как Ольгуцу с Дэнуцем.
– Я знаю, - прошептала Моника.
– А где же Ольгуца? Пойди-ка посмотри!
Госпожа Деляну моргала ресницами... и долго безуспешно пыталась попасть в замок чемодана никелированным ключиком.
– Я не нашла ее, tante Алис! - вернулась встревоженная Моника.
– Ничего, она сама придет... Она, видно, у деда Георге! Смотри, Моника, я поставила тебе на столик портрет бабушки... Если хочешь повесить его на стену, я дам тебе другую рамку.
– Нет-нет, так хорошо, tante Алис.
– Твои вещи я положила в шифоньер... Смотри: верхние полки - твои...
– Tante Алис, - взволнованно спросила Моника, - а вы не видели куклу в чемодане?
– Видела! - улыбнулась госпожа Деляну. - Я уложила ее спать...
И она извлекла из полумрака шифоньера кроватку, в которой спали две куклы в шляпах.
– Это мне, tante Алис? - не поверила своим глазам Моника.
– Ну, конечно, Моника... А вот и шифоньер с платьями для твоих кукол.
– А Ольгуца? - застыла девочка с протянутыми руками.
– И у нее то же самое!
Ручка двери щелкнула, как ружейный курок, дверь с шумом распахнулась и оглушительно захлопнулась.
– Что такое? Что?
Ольгуца с размаху бросилась на кровать и принялась раскачиваться на скрипящих пружинах, которые целый год никто не тревожил.
– Ольгуца, разве так входят в дом порядочные люди?.. В грязных башмаках на кровать! Ой, ой, ой!
– Я больше не могу!
– Где ты была?
– У деда Георге.
– А чем ты еще занималась? - спросила госпожа Деляну, вдруг заглянув ей в глаза и, видимо, о чем-то смутно догадываясь.
– Разве я не сказала?! Я была у деда Георге!
– Ольгуца, опять какая-нибудь шалость!
– ...
– Скажи честно, Ольгуца!
– Я сделала то, что должна была сделать! - отчеканила Ольгуца.
– Ольгуца, что за глупости! И разве так отвечают?
– ...Ножницы я положила на место, - закончила Ольгуца на словах то, что у нее было в мыслях.
– Ножницы!! А кто их тебе дал?
– Да ты сама... Конечно! Ты сама дала! - просияла Ольгуца, испытывая радость виновного, который, после того как совершил проступок, внезапно обнаружил сообщника.
– Я!! Ольгуца, приди в себя!.. Лучше раздевайся и ложись... Поскорее, поскорее!
– Мама, у меня порвался чулок! - радостно сообщила Ольгуца, держа один башмак в руке и высунув большой палец из дыры в чулке, которая все увеличивалась от участия этого розового и озорного существа.
– Вижу и радуюсь... Оставь чулок в покое, Ольгуца! Сними-ка его!
– Тебе помочь, Моника?
– Нет, merci, tante Алис! Я сама.
Заведя руки за спину, повыше лопаток, Моника расстегивала пуговицы платья... Чулки Ольгуцы, тем временем, оказались в противоположном конце комнаты... Платье Моники, скользнув вниз, открыло стройную мальчишескую фигуру... Почувствовав на себе взгляд госпожи Деляну, Моника прикрылась платьем.