– Брат! Брат!!!

Степан дёрнулся, хотел повернуть голову, но кулак палача, как тяжёлый обух, опустился ему на ухо.

– Тихо! Тихо, казак!
– невозмутимо прогудел палач, поддерживая пошатнувшегося Степана.
– Не буянь - со мной не побуянишь!

– Брат!!!
– метался по подвалу крик Фрола.

Один из подмастерьев ударил его в лицо:

– Заткнись!

Крик оборвался.

Степан стиснул зубы. Ученик палача, набрасывая ему на ноги верёвку, поймал тяжёлый, ненавидящий взгляд атамана и, словно обжёгшись, отшатнулся в сторону.

– Пошевеливайся, живее!
– палач пнул ногой своего ученика.

Земские дьяки с улыбкой потирали руки.

– Так и должно быть! Так и должно быть!
– шептал один из них с зелёными ядовитыми глазами...

* * *

– Интересно, - хмыкнул он.
– Вы всё так подробно описываете.

– Я был там, - спокойно ответил я.

– Было бы интересно встретиться с вашим экстрасенсом - Сергеем, - он пытливо посмотрел на меня.

– Это невозможно - он уехал.

– Уехал?

– В Индию, по приглашению, - я усмехнулся.
– Не только вас одного интересуют его способности.

– Ясно.., - он посмотрел в окно.

Зелёная листва тополя плавно раскачивалась ветром.

Он оглянулся на меня:

– С тех пор, так сказать, вещие сны не оставляли вас?

– Нет. Вы ведь просматривали мой дневник? Он лежит на столе.

На углу стола лежала толстая красная тетрадь.

– Не успел, но сегодня вечером я постараюсь просмотреть ваш дневник, в его голосе уже заранее послышалась ещё только предполагаемая им усталость от предстоящего чтения.

Я привстал:

– Отпустите меня - вы ведь знаете, что я не болен.

– Я ничего не знаю, - быстро ответил он.
– Вы не волнуйтесь, здесь очень хорошие условия.

– Мне плевать на ваши условия!

Наши взгляды скрестились.

– Всё не так просто, - медленно выговорил он.
– У вас очень сильные друзья, - он сделал акцент на друзьях, которые хотят вашего выздоровления, но... Вы сами виноваты... Вы меня понимаете?

– Пошёл ты!
– я откинулся на спинку стула.
– Все вы - продажные твари!

Он сделал вид, что ничего не услышал.

– В последнее время к нам в основном поступали Горбачёвы, Пугачёвы, одна Мата-Хари, были Ельцин и Шумахер. Вы утверждаете, что вы - Разин?
– он насмешливо посмотрел на меня.
– В таком случае налицо раздвоение личности.

– Да - я Разин.

Он первым не выдержал мой взгляд и вновь уставился в окно.

– Разин Степан Тимофеевич, - он ослабил узел галстука и покрутил головой.
– Чёрт знает что.., - его пальцы забарабанили по крышке стола.
– Вы были журналистом, - он не спрашивал, а утверждал.
– За что вас уволили?

– Вы делаете вид, что ничего не знаете или вас так проинструктировали?
– я нагло потянулся к пачке и выбрал себе сигарету.

Он подал мне зажигалку, дал прикурить и закурил сам. Глубоко затянувшись и медленно выдохнув дым, он сказал:

– Лечения вам не избежать.

– Интересно, какого? Я слышал много интересных историй о методах "лечения". Может, поговорим откровенно?

Он открыл картонную папку - историю моей болезни:

– Считайте, что вам повезло - больница у нас особая и всегда была...

Я громко рассмеялся. Он с недоумением на меня оглянулся:

– Здесь самое современное оборудование на уровне мировых стандартов и любые лекарства.

В его руках появилась авторучка, и он что-то стал писать на новом, розовом (интересный цвет для таких учреждений) листе.

– Отдохните, успокойтесь. Вашей жизни и психике здесь ничего не будет угрожать. Сергей надолго уехал?
– как бы невзначай спросил он.

– На год или полгода - точно не знаю.

– Ничего, - подмигнул он мне, - Степан Разин - это не Ленин, вылечим!

– Вам нечего лечить.

– Ну-ну, - на его лице появилась понимающая улыбка.

Авторучка щёлкнула и исчезла в нагрудном кармашке накрахмаленного белого халата.

– Я не болен!
– выкрикнул я.

– А к нам больные не поступают - к нам поступают люди, у которых другие проблемы.

Мой дневник исчез в папке истории болезни.

– Обязательно прочту, - пообещал он.

Я стал смеяться, смех становился всё громче и громче - нервы у меня действительно не свиты из жил или стали.