– Ужо известно - пощады не жди!

– Жаль, не успел я до тебя добраться...

– Дурак ты, Стенька, не слушал меня, а мог бы жить в почёте!
– Корнила сплюнул и отъехал в сторону.

Почти тут же к нему подъехал молодой казак.

– Впереди стрельцы!
– выкрикнул он.

– Встречают. Сейчас сдадим им государёвых преступников, - ответил крёстный, бросая взгляд на телегу.

Молчаливый Фрол неожиданно вскинул голову и уставился на брата обвиняющим взглядом:

– Это ты, твоя вина! От тебя все беды!

– Молчи!
– приказал Степан и добавил тише и ласковей: - Помолчи, Фролка, ведь живём - значит, не всё ещё потеряно!

Степан улыбнулся и обвёл казаков уверенным, спокойным взглядом:

– Бояре да воеводы на встречу выйдут, встретят по чести, с пирогами да пряниками, с вином фряжским, с малиновым московским звоном!

Впереди их ждал большой стрелецкий отряд, выстроенный четырёхугольником. Внутри каре стояла повозка с виселицей.

* * *

– Берите ещё сигарету, не стесняйтесь, - он положил пачку "Данхила" на стол.
– Интересное видение.

– Я бы не сказал, что это видение - у меня было чувство реальности того, что происходит на дороге.

– Ин-те-рес-но, - протянул он дружелюбно, внимательно меня рассматривая.

– Я слышал их голоса, чувствовал запах конского пота, слышал шум многоголосой толпы, когда они въезжали в Москву. Колокольный звон. Вы считаете меня сумасшедшим? Ведь не секрет, что из-за этого я попал в вашу лечебницу.

Он развёл руками с обезоруживающей улыбкой:

– Я ничего не знаю, я впервые сталкиваюсь с таким случаем. Вы кто по профессии?

Я усмехнулся:

– Журналист.

– Журналисты - дотошные люди, - заметил он.

– Эта дотошность меня сюда и привела.

– А вы не проверяли подлинность своих видений по известным историческим фактам?

– Я много раз перечитывал хронику тех лет, мои видения с ней совпадают. Въезд Разина в Москву произошёл 4 июня 1671 года именно так, как я и описал. Всё это - правда.

– Интересно, значит вы верите, что в прошлой жизни были Степаном Тимофеевичем Разиным?
– спросил он с сарказмом.

– Да - верю.

– Тот Сергей, судя по всему, сильный гипнотизёр - он мог внушить вам, что вы - Пугачёв или Спартак. Вы встречались с Сергеем ещё раз?

– Разумеется. Он сам не ожидал, что получится такая реальная картинка во время первого сеанса, и, тем более, такое сильное ощущение присутствия. Он предложил зайти к нему на следующей неделе и попробовать ещё раз.

– На следующей неделе?

– Примерно полтора месяца назад.

– Второй сеанс?

– Да.

– И тогда вы заявили, что вы - Разин?

– Нет.

– Хорошо, что он делал во время второго сеанса?

– Я возьму сигарету?

– Берите, берите, - он придвинул ко мне всю пачку.

* * *

Я попал в подвалы Земского приказа. Всё было подготовлено для допроса "дорогих гостей" ждали. Подвал освещался огнём - хищное пламя жадно выплясывало в чёрном зеве камина. В огне малиновыми бликами мерцала железная решётка с разложенным на ней "инструментом". Палач - здоровенный кряжистый детина с заросшим чёрной бородой лицом, уперев руки в бока, с "рабочим интересом" разглядывал Степана. На тёмном, в оспинах, лице играла кривая ухмылка. На палаче был длинный кожаный фартук, из-под которого в обе стороны бугрились мышцами заросшие чёрным волосом руки. Двое подмастерьев с любопытством выглядывали из-за спины учителя. В углу, шурша бумагами, шушукались два земских дьяка - постные лисьи лица, тщедушные тела, длинными клиньями русые бороды, да чёрные колпаки.

Едва братьев втолкнули в пыточную, один из дьяков, с хитрыми зелёными глазами и рыжими, сросшимися на переносице бровями, вскинул голову и выставил в сторону Степана указующий перст:

– Ага, злодей Стенька, бунтовщик и вор, сейчас ты повинишься в своём воровстве! Расскажешь, когда появились твои злодейские умыслы поднять руку на царя-батюшку, на нашу православную церковь и честной народ. Говори, окаянный!

Дьяк взвизгнул, гневно топнув ногой и тряся свёрнутым свитком. Степан весело рассмеялся и плюнул ему на бороду:

– Вот и весь ответ! Фрол, ответь ему тем же!

Дьяк осатанел - зелёные глаза стали бешено вращаться, он застучал каблуками и истошно завизжал:

– Кнута ему, вору! Хулитель Святой церкви! Кнута ему! Бейте!

Палач молча и деловито заступил Разину за спину и одним рывком содрал с плеч лохмотья, оголив разом грудь и спину. Тяжёлая ладонь похлопала по напрягшимся плечам:

– Будя, казак - погулял!

Заплечных дел мастер цыкнул на своих учеников и те бросились ему помогать с торопливой, испуганной горячностью. Рядом закричал Фрол, в голосе его звенел неприкрытый ужас: