Голос у Саввтия Елисеевича был бодрый, но сам он тоже выглядел неважно. Метранпаж после ночной верстки румяней бывает, подумал я и, обозлившись, заметил:

– А вы, господа, не бодрствовали ли часом всю ночь? Или так в брюках и спали?

Хряпов вздохнул.

– Почти в точку попали, Петр Владимирович...

– Неужели не спали?
– изумился я.

– Не то, чтобы совсем... Заела чертова бессонница! В три часа, как птичка божия, открыл глаза, да так и не смог более заснуть.

– У меня тоже вот... только с самой полуночи, - вставил грек.

– Дили-динь!
– донесся снизу слабый голос колокольчика.

– Это Степан, - сказал Хряпов.
– Завтрак прибыл. Откройте ему, Михаил Ксантиевич... но - с осторожностью. Помните, какой сегодня день!

– Непременно!
– многозначительно сказал Фундуклиди.

По правде сказать, известие о бессоннице, поразившей миллионера и детектива, поправило мое настроение, и конфуз мой несколько поблек, но на душе легче не стало.

Мы позавтракали в гнетущем молчании. На буфете громоздились две корзины, на которые и я, и Фундуклиди, и Хряпов невольно косились. В корзинах был запас еды - наш обед и ужин. Степан скоро уйдет и больше уже сегодня не вернется, поэтому он и принес эти корзины. Но мысль о том, что еды нам заготовлено лишь на две трапезы, вызывала чувство какого-то недоумения и тоскливой досады, словно там, на буфете, стояла овеществленная порция отпущенного нам времени. Это было какое-то дикое, некрасивое напоминание, что завтрака в этом доме никому, возможно, уже не потребуется.

– Убери, Степан, - сказал Хряпов, заметив, что мы оставили почти всё нетронутым.
– Что-то нынче нет аппетита.

Степан наклонил голову.

– Как желаете.

Для него это было обычное утро, он не догадывался - да и откуда?
– к а к о й у нас сегодня день.

– Позавидуешь его спокойствию, - шепнул я Хряпову.

– Нет уж, - ответил Савватий Елисеевич, - всё же лучше быть в нашем положении, чем лакеем.

На сей раз он сам не верил в то, что сказал.

Степан собрал тарелки, ложки, вилки, ножи, солонки, судки... Затем поставил другие тарелки - чистые, к будущему обеду. Прибрал. Поклонился.

– Ступай, любезный, - сказал Хряпов.

Эти слова прозвучали как стук топора, перерубающего последний канат.

Степан ушел, и засовы перегородили дверь.

Дуэль началась.

– Так, - сказал Хряпов.
– Будем держать военный совет, господа?

– Совет!
– решительно сверкнул глазами Фундуклиди.

– Отлично. Присаживайтесь, - тоном главаря пригласил Хряпов.

– Одну минуту, - сказал я, - Савватий Елисеевич, прошу извинить, но у меня просьба. Не могли бы вы выдать мне выдать еще... патронов. Я, видите ли, тогда всего семь взял...

– Э, Петр Владимирович, разве так можно!
– покачал головой Хряпов. Идите-ка сюда (он ключом отпер ящик бюро, достал коробку). Берите, сколько хотите... Все берите. Выгребайте... Я даже настаиваю. Семь штук - это просто смешно. Не правда ли, Михаил Ксантиевич?

– Неосмотрительно, - сердито сказал грек.
– Думаю, у злодеев оружие и боевой припас имеются в достаточности. Мы, господа, не должны ни в чем им уступать... Савватий Елисеевич, разрешите мне тоже пополнить арсенал.

Я с изумлением посмотрел на Фундуклиди: он просил патроны уже в четвертый раз. Теперь, отсчитав новую дюжину, Михаил Ксантиевич аккуратно убрал их в жилетный карман. Если сейчас бросить грека в воду, то свинец, который в него напихан, утянет его на дно, невольно подумал я.

Себе я взял еще семь тяжелых, как империалы, патронов и положил их в левый карман пиджака, чтобы немного уравновесить тяжесть револьвера в правом.

Наконец мы сели за стол, и наступил час совета. Его открыла долгая пауза, во время которой каждый из нас смотрел на соседа, словно ожидая от него какого-то неожиданного откровения. Потом Хряпов кашлянул и сказал:

– Э... господа... что же мы молчим? Как мы будем действовать?

Мы с Фундуклиди невольно обвели взглядом стены, очертившие замкнувшее нас пространство хряповского дома.

– Главное - внимание,- изрек детектив.
– Нельзя допустить, чтобы нас застали врасплох (он послал подозрительный взгляд в окно, вполоборота к которому сидел). Когда злодеи будут подкрадываться, мы должны обнаружить их как можно раньше...

Наконец-то мы их увидим!.. Я ощутил какое-то радостное возбуждение, нервную дрожь при мысли, что сегодня наш коварный враг обретет, наконец, конкретную оболочку. Борьба с привидениями уже изрядно измотала нас.

– И что же надобно предпринять, чтобы не дать застать себя врасплох?
– спросил Хряпов Михаила Ксантиевича.