Шрифт:
Он, например, искренне верил в то, что СБП хочет его убить.
(Точно так же, как Березовский считал, будто убийство Гусинского - в наших силах.) Когда же я убедил его, что такими методами мы не действуем, он уцепился за другую версию: его могут убрать враги, чтобы потом свалить вину на СБП.
Трезвый расчёт прагматика удивительно сочетался в нём с некоторой наивностью плюс чрезмерная болтливость и полное отсутствие контроля за своими словами.
«Мир - театр», - утверждал Шекспир. Гусинский мог бы двумя руками подписаться под этим изречением. На жизнь он смотрел глазами провинциального режиссёра, пришедшего на прогон кукольной пьесы «Укрощение строптивого». Банкир был убеждён: достаточно дёрнуть любую строптивую марионетку за ниточку, как она моментально замашет руками и ногами. Примерно как Валдис Пельш в прямом эфире. Такие они, мастера культуры...
В версию о готовящемся покушении Гусинский верил настолько истово, что заставил заниматься выяснением всех обстоятельств свою службу безопасности.
Как-то мне позвонил его сотрудник Комаров, которого я знал ещё по работе в МУРе - тогда он служил в отделе по борьбе с организованной преступностью. Попросил принять.
– У нас есть достоверные данные, что «солнцевские» заказали Гусинского, - сказал Комаров.
– Если что случится, все стрелки моментально переведут на вас.
– Как ты, бывший опер, можешь такое говорить? Ты ведь знаешь, что ни одна спецслужба «мокрыми» делами не занимается.
– Знаю. Но всё равно - помогите. Проверь, правда это или нет.
Мы проверили. Данные оказались полностью недостоверными, о чём с лёгким сердцем я и сообщил Комарову.
– Да и по нашим сведениям - тоже, - ответил он.
Моя четвёртая и последняя встреча с Гусинским состоялась в одном из кафе на Новом Арбате. Говорили мы недолго.
– Мне очень нужна встреча с Коржаковым, - завёл он старую песню.
– Хотя бы телефонный разговор.
– Владимир Александрович, - удивился я, - вы уже целый месяц находитесь в Москве. Неужели вы не убедились, что вас никто не преследует? Живите себе спокойно.
По-моему, он не поверил. Мания преследования вкупе с манией величия - неотъемлемые спутницы банкира. Вскоре Гусинский вновь покинул страну.
Всплыл он лишь через месяц. Позвонил из Лондона и возмущённо выпалил:
– Я читал в гранках интервью Коржакова «Аргументам и фактам». Он говорит, что любит охотиться на гусей. Валерий Андреевич, зачем это? Мы же так хорошо общались? Что, опять война?
Честно говоря, я не очень владел ситуацией.
Поинтересовался у шефа.
– Да ничего такого в интервью нет, - сказал А. В.
– Ну люблю я охотиться на гусей. И что?
Статья вышла в полном виде. Гусинский очень обиделся.
Передал через верных людей, что оскорбления сносить не намерен.
Угрозы банкира всерьёз никто из нас не воспринял. Мало ли что он там говорит!
Возможно, мы Гусинского недооценили. Через некоторое время Владимир Александрович тесно сошёлся с Березовским. Вдвоём они стали «дружить» против Коржакова. Организовали возвращение во власть Чубайса. Перешли к массированным атакам через СМИ.
Благо, сделать им это было нетрудно - в руках у магнатов и телевидение, и газеты, и радио. В частности, в «Новой газете» вышла разгромная статья друга Гусинского - А. Минкина под названием «Фавориты». В ней он «разоблачал» преступные замыслы Коржакова - Барсукова - Тарпищева. Рассказывал, со слов экс-президента НФС Фёдорова, какие бандиты управляют страной.
После публикации Гусинский неожиданно позвонил Тарпищеву.
– Ну что? Вы всё поняли?
– с нескрываемым торжеством спросил он Шамиля.
– Мы победили! Пусть теперь Коржаков встречается с Борей Березовским, обо всём договаривается.
Магнат имел в виду следующее: раз они с Березовским набрали силу, необходимо заключить какое-то соглашение, нечто вроде мюнхенского пакта.
Но ни какие сделки шеф не пошёл и идти не собирался.
Встречаться с банкиром после таких слов для офицера просто невозможно.
Как показали последующие события, глава «Моста» крайне опасная фигура. Вместе с более умными, практичными людьми, умеющими просчитывать ситуацию на много ходов вперёд, этот человек представляет серьёзную угрозу для страны.
Посмотрите: стоило только исчезнуть единственному фильтру между властью и капиталом - СБП, влияние Гусинского, Березовского и прочих «ских» стало резко возрастать. Началась смутная пора «семибанкирщины».
Сегодня государство работает не на народ. Огромная машина власти обслуживает маленькую группку людей, которые этот народ обкрадывают.
Но даже режиссёрам-неудачникам должно быть понятно: бесконечно так продолжаться не может. Пройдёт какое-то время, и наши потомки будут сравнивать Гусинского и Березовского с Бироном или Аракчеевым. Временщики потому-то и называются временщиками, что история отпустила им ничтожно малый срок.