– Наверняка у него есть причины. Не знаешь, он там с кем-нибудь уже общался?

– Если только позвонил утром. Может быть, он и мог поговорить с кем-то после первого визита ко мне, но он этого не упоминал.

– Понятно.

– Мне нужно связаться с кем-нибудь из наших?

– Если хочешь… Но я бы пока оставил семейные проблемы на Чарльза.

– Он глава семьи? Интересные дела.

– Это заявление ничуть не хуже любого другого.

– Ну ладно. Во-первых, невозможно даже вообразить, с какой стати ему бросаться куда-то сломя голову, если его темные намеки ни во что не вылились.

– Ты мне прочла все письмо?

– Да.

– Тогда самая разумная вещь – перестать об этом думать. Мальчик, похоже, знает, что делает, а в одном пункте он особо четок.

– То есть?

– То есть, мой ребенок, не делай ничего просто от прилива крови к голове, просто потому, что Чарльз вставил тебе фитиль, – сказал мой родитель откровенно. – Забудь его, ходи на экскурсии, позвони ему вечером и разберись с ним. И не вздумай опять отправиться во дворец без него. Кристи?

– Я здесь.

– Усвоила?

– Усвоила. Черт тебя побери, папа, вы, мужчины, все одинаковые, вы все из каменного века. Я могу прекрасно за собой смотреть, и ты это знаешь. В любом случае, что не так? Почему я не могу опять поехать, если хочется?

– А хочется?

– Ну, нет.

– Тогда попытайся не быть идиоткой в большей степени, чем тебя создала Природа. Как у тебя с деньгами?

– Нормально, спасибо. Но папа, ты же не думаешь на самом деле…

Ровным металлическим голосом вмешался оператор:

– Ваше время кончилось, желаете продлить?

– Да, – сказала я четко.

– Нет, – сказал мой отец одновременно. – Иди, дитя мое, наслаждайся собой и жди кузена. Ничего я особенного не думаю, но предпочитаю, чтобы ты была с Чарльзом, вот и все. У него масса здравого смысла.

– Я думала, что он ужасно испорченный и живет только для собственного удовольствия.

– Если и это не говорит о здравом смысле, то я уж не знаю, что.

– А я?

– Господи, как ты похожа на мать.

– Благодарю за это Бога, – сказала я едко, расхохоталась и повесила трубку.

По какой-то абсурдной причине я почувствовала облегчение и развеселилась. Поэтому я решила заняться серьезным делом – как следует накраситься и подумать, что я хочу съесть.

С самого начала я планировала осматривать Бейрут лениво и в одиночестве. Действительно было бы идиотизмом раздражаться, что так и получилось. В любом случае, ничего не оставалось делать. Я отправилась путешествовать.

В Бейруте грязно, много народу и романтики не больше, чем в пригородах Лондона. Хотя я недавно и гостила в Дар Ибрагиме, то, чего я предварительно начиталась, заставляло ожидать чего-то необыкновенного. Вынуждена доложить, что ничего интересного не произошло, только я влетела в кучу несвежей рыбы и поломала босоножку. Я чуть не купила огромные бусы из бирюзы, а потом почти решила открыть банковский счет, как у Халиды, такими симпатичными были многочисленные тонкие золотые браслеты, нанизанные на проволоки в витринах. Но я поборола свои порывы и пришла на площадь Мучеников с очень жалкими покупками – тюбиком крема для рук и огромной бусиной из бирюзы с золотом для «Порша» Чарльза. Только потом я вспомнила, что очень на него сержусь, и чем скорее на него подействует дурной глаз, тем лучше, я получу удовольствие, если даже вообще никогда ничего от него не услышу.

Уже темнело. Возможно, он приехал в Дамаск и уже позвонил… Я поймала такси и скоро остановилась в нескольких ярдах от своей гостиницы.

Первым человеком, которого я увидела, был Хамид, грациозно прислонившийся к стойке и беседующий с клерком. Это был уже новый клерк, но Хамид мне улыбнулся через фойе, сказал что-то этому человеку, и, не успела я подойти, как он уже проверил мою ячейку и завертел головой. Никаких посланий. Лицо, должно быть, выдало меня, потому что Хамид быстро спросил:

– Ждали чего-то важного?

– Только от кузена. Не видела его с прошлой ночи.

– Да? Его не было, когда мы вернулись утром?

– Уехал в Дамаск. Меня ждало письмо. Ему пришлось уехать рано. Я подумала, что он, может, уже приехал туда и позвонил… Да? – Это клерку, который вдруг прервал разговор с печальным арабским джентльменом в красной феске и попытался привлечь мое внимание.

– Извините, мисс Мэнсел, я слышал, что вы говорили, и подумал, что, возможно, произошла ошибка. Звонок из Дамаска был, раньше. Мне показалось, что просят мистера Мэнсела, но, может быть, сказали мисс? Мне очень жаль.