– Ваш сад Адониса умер.

– Для этого он и выращивался.

– Конечно. Она не знает, что я возвращалась?

– Нет.

– Я и не думала, что вы скажете, все в порядке. Просто было интересно, не скажет ли она чего-нибудь о моем кузене.

– Ни слова.

Коротко, резко, прямой ответ на вопрос. Ну что же, Летман мог меня поблагодарить только за то, что я ушла в конце концов. И явно он так же мечтал избавиться от меня, как я уйти. Он прошел со мной от ворот до края плато и смотрел, как я двигалась вниз по тропе. Дойдя до переправы, я обернулась и увидела, что он еще стоит, будто проверяет, на самом ли деле я ушла. Я повернулась спиной к Дар Ибрагиму еще раз, и пошла по скользким камням.

Они теперь были чистыми и почти сухими, но вода обтекала их выше, чем в прошлый раз, и была совершенно красной. Красная кровь мертвого Адониса. Ветки, листья, цветы неслись в потоке и терялись в тени у берега. Две козы бродили, как потерянные, но мальчика не было заметно. Когда я уже дошла до берега, то увидела Хамида, на этот раз несомненно Хамида, который шел по тропе мне навстречу.

Мы встретились в тени фигового дерева, где еще три козы спали пыльной кучей. Когда приветствия истощились, я задала вопрос, который вертелся на моем языке с тех пор, как Насирулла принес кофе.

– Видели моего кузена утром?

– Нет. – Он улыбнулся. – Он очень похож на вас, правда? Я бы сказал, что вы родные брат с сестрой.

– Он вообще-то даже троюродный брат, но нас всегда принимали за близнецов. Семейное сходство очень сильно у Мэнселов. Не встретили белую спортивную машину по дороге от Бейрута? Или такую стоящую…

– Сегодня утром? На дороге видел только один черный автомобиль с водителем-арабом. И еще «Лендровер» с тремя отцами Маронитами<Марониты – приверженцы особой христианской церкви. Общины Маронитов возникли в V-VII веках в Сирии. Живут они, главным образом, в Ливане. Их название происходит от имени легендарного основателя Мар Марона. – Прим. пер.>. – Он с любопытством на меня посмотрел. – Я знаю машину вашего кузена, видел вчера. Вы имеете в виду, что он тоже был ночью во дворце?

Я кивнула.

– Значит, он, скорее всего, благополучно уехал до того, как его заметили. Уже легче… Хамид, обещайте никому не говорить. На самом деле даже бабушка не знает, что он там был. Мы виделись в воскресенье вечером, потом расскажу, но она сказала, что не примет Чарльза, и ему даже незачем приходить в Дар Ибрагим. Вы ведь знаете, что он вчера приехал из Дамаска и хотел меня увидеть, но река разлилась, поэтому мне пришлось остаться там еще на ночь. Частично из-за этого кузен придумал пробраться во дворец и самому посмотреть. – Я быстро пересказала основные факты: встречу в храме и планы взлома. – Поэтому я его впустила, и мы немного там побродили. Бабушку мы не видели, и кузен решил, что не стоит так ей навязывать свое общество, поэтому я отправилась спать, а он пошел к заднему выходу. Я просто надеялась, что он увел машину прежде, чем ее кто-нибудь заметил.

– Я-то ее точно не видел, – сказал Хамид, явно заинтригованный моей историей и твердо намеренный меня успокоить. – Это «Порш», да? Думаю, не стоит беспокоиться. По вашему описанию я понял, где он остановился, и, думаю, заметил бы машину, если бы она еще там стояла.

Разговаривая, мы поднимались вверх. Наконец-то я увидела то, что искала, – сгусток тени под деревом примерно в тридцати футах. Вокруг стояли и лежали полдюжины коз, жевали и смотрели на нас со скукой. Среди них улыбался лохматый фавн, скрестил ноги в пыли и жевал лист, задумчиво, как его козы.

– Вот и ты! – произнесла я.

– Я всегда здесь. – Это было сказано с такой комической простотой, что правда можно было поверить.

– Все в порядке, – сказала я немного озадаченному Хамиду. – Это просто козопас.

– Никогда его не видел. – Он с сомнением посмотрел на мальчика. – Если он заметил вашего кузена, мисс Мэнсел, вся деревня будет знать, что он ночевал в Дар Ибрагиме.

– Мне так не кажется. У меня есть ощущение, что этот ребенок не такой уж болтун-бездельник… В любом случае, если бы Насирулла знал, мистер Летман, наверняка, нашел бы что сказать мне утром. – Я крикнула фавну: – Ахмад, видел, как англичанин утром уходил из Дар Ибрагима?

– Да.

– В какое время?

– Сразу после рассвета.

– Значит, около четырех, – сказал Хамид.

– Получается, он еще немного там побыл, когда мы расстались. Интересно, зачем? Однако… – Я повернулась обратно к мальчику. – Он пошел вверх к деревне?

– Да. Он пошел забирать белую машину, которая была спрятана около дороги.

Хамид встретился со мной глазами, я засмеялась, он пожал плечами и отвернулся. Я спросила:

– Ты слышал, как он уехал?

Мальчик коротко кивнул и махнул рукой в сторону Бейрута. Я испытала совершенно неожиданное облегчение.

– Он с тобой говорил?

– Нет. Я был там. – Он махнул рукой в сторону недоступного скопления скал примерно в четверти мили. – Он вышел из ворот сзади дворца.

В его голосе не было любопытства, но он внимательно на меня смотрел. Я задумалась.

– А это было очень рано? Никого вокруг не было? – Кивок. – Никто его не видел?

– Никто, только я.