А дневником действительно давно пора заняться. У нее с детства, с начальных классов школы, появилась устойчивая привычка регулярно записывать свои впечатления и мысли, навеянные происходящими событиями или прочитанным. Родители знали об этом, но, уважая ее самостоятельность, соблюдали приличия и не пытались прочесть не предназначенное для чужих глаз. Хотя, конечно, полной откровенности в записях Сюзанна не могла себе позволить и нередко ограничивалась иносказаниями и понятными только ей намеками.

Кстати, перед самым отлетом отец вручил ей в подарок толстую тетрадь в пластиковой обложке и предложил регулярно и подробно вести в ней записи о ее жизни за весь период сингапурского заточения. Причем порекомендовал писать только на китайском - и для практики, и для того, чтобы наглядно был виден прогресс в освоении родного языка. При этом пошутил, сказав, что, когда она станет известной, за право публикации ее дневников будут драться многие издательства.

Что ж, папочка, несомненно, большой оптимист, особенно что касается освоения ею китайского языка. Хотя, с другой стороны, в чисто литературном плане, может быть, он прав. Сюзанну и саму нередко посещали мысли попробовать себя на писательском поприще. Во всяком случае, то, что ложилось на страницы ее дневника, казалось ей вполне читабельным и для других. Какие-то первичные зачатки дарования в этой области у нее, видимо, все же были. А если талант в зародыше уже присутствует, то надо только его откопать и выпустить на свободу, а потом наращивать, лелеять и холить. Есть же специальные курсы для начинающих писателей, где не только обучают основам ремесла, но и дают предварительную оценку произведений. И еще найти хорошего литературного агента с широкими профессиональными связями, умеющего выжимать деньги из издательств.

Она представила себе не раз наблюдаемую по телевидению сцену. Организованная крупным издательством презентация очередного бестселлера. Она сидит за столом, пресыщенная славой, и снисходительно-устало подписывает титульные страницы, украшенные ее портретом. А у стола выстроилась нескончаемая очередь рвущихся к ней разноязыких и разновозрастных поклонников и поклонниц ее таланта, возбужденных и нетерпеливых, которых с трудом сдерживает вооруженная полиция. И все это под непрерывные блицы фотовспышек и стрекотание кинокамер назойливых корреспондентов. Может даже, с прямой теле и радиотрансляцией в эфир.

Да, явно настала пора попробовать себя в этом мире. Писательница все же звучит благороднее, чем фотомодель, или певичка, или даже актриса. И возраст на славу и заказы не влияет. Даже наоборот. По крайней мере, в этом доминантно-мужском мире не надо будет расплачиваться своим телом за каждую ступеньку в карьере, как это происходит, например, в шоу-бизнесе. Особенно в печально прославленном этим Голливуде, где придется переспать со всеми подряд, начиная от тощего и прыщавого семнадцатилетнего младшего ассистента седьмого оператора и до мохнатого ожиревшего семидесятилетнего борова - главного продюсера. А в результате станешь просто еще одной скаковой лошадкой на голливудском ипподроме, в лучшем случае на третьеразрядных, эпизодических и случайных ролях, с телом и душой, изъеденными наркотиками, алкоголем и вынужденным сексом.

Литература - это куда более достойный и высокий мир, по крайней мере в ее девичьих мечтах. Надо только отойти от привычного дневника и попробовать все это выразить в литературной форме. И начать нужно уже сегодня вечером, будучи вдохновленной пряными ароматами тропиков и первыми романтическими ночами на чужой земле. Что-то в стиле приклю-ченческо-развлекательных путевых заметок американской светской дамы китайского происхождения.

В этот момент размышлений и принятия исторических решений она вдруг заметила легкое движение сбоку. Рядом с ней на парапет молча примостился тезка домашнего паука, тоже со стаканом апельсинового сока в одной из верхних конечностей. Некоторое время он просто задумчиво смотрел перед собой, не произнося ни слова. Дора, что-то почувствовав, сообразила удалиться, пробормотав, что ей надо поговорить с Солом, худым, вечно печальным евреем с черной бородкой и ястребиным носом, ее соучеником по Нью-Йорку, таким же серьезным и обстоятельно-нудным, как и она сама. Можно сказать, весьма достойная пара, они идеально подходят друг другу.

Молчание явно стало затягиваться, потом Стив, видимо собравшись с духом, одним глотком решительно допил стакан сока, шумно выдохнул и произнес слегка хрипловатым от волнения голосом:

– Я давно хотел поговорить с тобой наедине, без твоей постоянной патронессы, если ты не против, конечно. Просто как-то не получалось. Много приходится работать.

– А почему я должна возражать? У нас демократия и свобода слова. Излагай, я, вся внимание.

– Ну.., не знаю. У женщин на все свой особый взгляд. Ты можешь не правильно понять мое поведение. Мне трудно говорить сейчас с тобой. Дурацкая особенность. Почему-то я не слишком разговорчив с девушками, если они мне нравятся. Может, я не очень гладко и понятно выражу свои мысли. Но в любом случае надеюсь, что разговор останется между нами и ты не будешь обсуждать его с твоей подругой. Мне бы этого не хотелось. Понимаешь, после первой нашей встречи со столь неудачным началом, но с благополучным окончанием благодаря твоей поддержке, я все время думаю о тебе. Я даже разговаривал с тобой во сне пару раз. Я просто хотел бы получше тебя узнать и чаще общаться. Я не имею в виду ничего плохого. Мы ведь можем иметь просто дружеские отношения. Ты же не думаешь, что все мужчины одинаковы и хотят только одного - воспользоваться удобной ситуацией. Ну.., когда долго один, в пустой квартире... Извини, я не то говорю, наверное.

– Да нет, все правильно. Если откровенно, то ты тоже меня чем-то привлек. Может, своим серьезным и спортивным видом. Естественно, что и внимание преуспевающего преподавателя английского для простой студентки весьма лестно. Так что вперед, не стесняйся, изучай, очаровывай и развлекай. Тебе дается шанс. Кстати, раз ты первый предложил, тебе первому и рассказывать о себе, все в подробностях и без утайки, начиная с раннего детства, от первого памперса и первой погремушки.

Стивен мрачно вздохнул, хмыкнул, но не стал огрызаться и ответил:

– Меня радует твой юмор, хотя, если бы слегка убрать сарказм, он бы лучше звучал. Что касается моей жизни, то в ней не было ничего особенного. Почти всю жизнь прожил в Бостоне и в Вашингтоне. До университета учился в закрытом частном пансионе, поскольку, как я уже говорил, отец дипломат и много лет проработал за границей, в основном в не очень благополучных для жизни азиатских странах. Поэтому родители были вынуждены оставлять меня в Штатах под присмотром родственников и школьных наставников. Сейчас отец работает советником в посольстве в Таиланде. Я единственный сын у родителей. Китайский тоже выбрал для меня отец, считает, что это наиболее перспективный язык для моей будущей дипломатической карьеры. В принципе я не жалею.