Ночью она долго не могла заснуть. В комнате царила удушливая, липкая, застойная жара, за окном звенели цикады, на потолке и по стенам бегали ящерицы, грозя вот-вот свалиться на голову. Мешали назойливые москиты, остервенело пищащие голодными голосами над самым ухом или коварно пробирающиеся ползком и тишком под простыню, которой она накрылась с головой. Надо будет какой-нибудь марлевый полог приделать, иначе через месяц совсем загрызут, думала она. С каждым ее движением отчаянно и горестно скрипела деревянная кровать, грозя вот-вот окончательно развалиться.

Взбудораженный организм никак не хотел успокаиваться, вновь и вновь прокручивая, как на кинопленке, впечатления дня. Почему-то несколько раз всплывал образ Стива, воспоминания о том, как он сидит, встает, говорит, как смотрит на нее своими изучающими теплыми глазами. Она как будто физически чувствовала приятное скольжение этого взгляда по своей коже. Как-то незаметно эти видения в конце концов перешли в сон.

Они стояли вдвоем на террасе ее дома в Лос-Анджелесе, держась за руки и глядя вдаль, на круглый диск луны над океаном. Серебристо-голубоватый свет ночного светила стекал извилистыми, мерцающими дорожками на набегающие на берег волны, которые с шипением скатывались обратно в море. Теплый ласковый ночной воздух обвевал их тела. Стив был одет очень строго, в черный смокинг с атласными отворотами и белоснежную рубашку с бабочкой, а она почему-то была полностью обнажена, но при этом не испытывала ни малейшего смущения. Они стояли друг против друга, а потом он обнял ее, уверенно, но мягко и бережно. Она совершенно явственно чувствовала свои напряженные соски, упруго уткнувшиеся в шершавую ткань на его груди, его сильные ухватистые пальцы, слегка вдавленные снизу в округлости ее ягодиц, и теплую липкую влажность, накапливающуюся в средоточии ее женственности.

Внезапно ее романтический сон с таким хорошим, многообещающим началом был прерван совершенно не романтическим, истошным воплем откуда то сбоку, и что-то тяжелое вдруг рухнуло на ее кровать и забилось в истерике. Спросонья она никак не могла перейти в реальный мир и понять, почему красивый элегантный мужчина вдруг превратился в трясущуюся женщину в ночной рубашке и что она вообще делает в ее постели. Наконец ей удалось все же окончательно проснуться и вникнуть в невнятные и сбивчивые пояснения Лоры.

Похоже, что какая-то ящерица на потолке все же не удержалась на своих лапках-присосках и грохнулась Лоре прямо на лицо, да еще, видимо с перепугу, шмыгнула прямо той под ночную рубашку. В общем, настоящий шок для кого угодно с непривычки, тем более для юной леди из мира высокой западной цивилизации. Первое знакомство с мелкими прелестями тропиков. После этого пришлось коротать ночь на узкой постели вдвоем, испытывая ее в режиме максимальной нагрузки, поскольку Лора никак не хотела возвращаться обратно на свое законное ложе и, как перепуганный щенок, до утра прижималась к ней, требуя покровительства и защиты.

Глава 3

Следующий день выдался очень напряженным. Еще с вечера им накидали под дверь комнаты массу объявлений и приглашений. С утра был общий сбор всех иностранных студентов в большом лекционном зале, где их познакомили с программой занятий в языковом центре Наньда, как сокращенно называли по-китайски университет. Из предлагаемой университетом стандартной трехлетней программы каждому предстояло самому выбрать себе курс и предметы для изучения. Потом им представили преподавательский состав, затем долго водили по территории, знакомя с учебными корпусами, общежитием, библиотекой, клубом и большим спортивным комплексом.

Новый знакомый тоже был вместе с ними, но, сохраняя дистанцию, ограничился лишь формальным приветствием. Однако Сюзанна периодически чувствовала на себе его упорный изучающий взгляд, хотя они ни разу не столкнулись глазами. Его взгляд будоражил ей нервы и вызывал ощущение какой-то неудовлетворенности и беспокойства. Несколько раз у нее возникало желание самой подойти к нему и заговорить. Однако мешало жесткое воспитание отца в духе китайских традиций. По его понятиям, только падшие женщины - на китайском жаргоне, мэйхуа, "цветы сливы", - могут сами домогаться мужского внимания.

В целом коллектив иностранных студентов оказался довольно многочисленным. Такое впечатление, что до этого они где-то прятались по норам, как змеи, а теперь все разом выползли на поверхность. По крайней мере, за вчерашний день никто из них, кроме Стива, не попался ей на глаза. Основу составляли представители экономически развитых стран - более десятка соотечественников и примерно столько же японцев. Причем в основном мужского пола, что весьма обрадовало Лору. Меньше конкуренции, стало быть богаче выбор. Да и внешними данными немногочисленные потенциальные соперницы отнюдь не блистали и на первый взгляд не представляли серьезной угрозы на полях предстоящих любовных битв.

Из представительниц прекрасной половины человечества была одна девица из Нью-Йорка, сухощавая, с прыщеватым лицом и в нелепых, круглых очках, по виду туповатая зануда и зубрила. И две японки, одна из которых походила на отвергнутую вожаком стаи макаку - тощая, сутулая, с тонкими кривыми ногами, со злыми глазками и торчащими вперед зубами. Казалось, она вот-вот выхватит из-под платья самурайский меч и начнет остервенело рубить всех подряд с криками "банзай". И грянет второй Пирл-Харбор или третья мировая. А вот вторая, Судзуки, была довольно симпатичная, маленькая, кругленькая и очень вежливая, воспитанная в традиционном духе почитания представителей высшего пола. Каждый раз, когда к ней кто-то обращался из небожителей-мужчин, она почти автоматически приподнималась и с легким поклоном старательно отвечала.