Панси ахнула и с некоторым усилием сделала реверанс перед королем.

– - Она беременна, эта ваша камеристка?

– Да, монсеньор. Ее муж - доверенный слуга моего супруга. Эго уже ее второй ребенок.

– Хозяйка беременна, служанка беременна. Я явно недооценивал шотландцев, которые, как выясняется, весьма страстная нация.
– Король ухмыльнулся.

– Никогда не слышала, сир, - быстро ответила Велвет, - что Франция владеет монополией на страстность.

– Вы никогда не сможете беспристрастно сравнить, моя дорогая, если только не позволите мне продемонстрировать, что это такое на самом деле.

– Монсеньор!
– притворно рассердилась Велвет, но короля было не так-то легко провести, и они оба рассмеялись.

– Не готовит ли эта ваша Манон мясное рагу, дорогая? Мясное рагу с нежным зеленым луком-пореем? Я обожаю мясное рагу с луком!

– Ваше величество напрашивается на приглашение?
– поддела его Велвет.

– Именно так. Я совершенно откровенно напрашиваюсь на приглашение, сказал он совсем по-мальчишески.
– Вдовствующая королева Луиза опять предложит сегодня на ужин карпа с отварными овощами, как она эта делает почти каждый день. Она превратила свой траур в высокое искусство, и даже ее гости должны от этого страдать!

– Тогда зачем же вы приехали к ней?
– спросила практичная Велвет.

– Потому что это - моя обязанность, потому что Шинон не правдоподобно красив и спокоен и потому что здесь очень хорошая охота, - ответил он.

– Но я не смогу накормить ваших друзей, - сказала она.
– Дело не в моей нелюбезности; просто у меня нет ни достаточного количества еды, ни прислуги для того, чтобы устраивать приемы.

– Я не прошу вас кормить моих людей. Я, наоборот, рассчитываю на ужин вдвоем.

– Ужин, монсеньор, - это все, что вас ждет, - сурово сказала Велвет Генриху Наваррскому.
– Вы должны обещать мне, что вполне отдаете себе в этом отчет, прежде чем я соглашусь пригласить вас. Я не из тех женщин, с которыми можно пофлиртовать в уединенном уголке. Я люблю своего мужа и не желаю компрометировать ни его, ни свою честь.

– Любовники, - сказал король, - всегда должны стать сначала друзьями. С моей стороны было непростительно так вольно себя вести. Единственное оправдание - ваша красота, которая затмила мой разум. Я обещаю вести себя наилучшим образом, дорогая, если вы пригласите меня на ужин.

– Мы не будем любовниками, - несколько раздраженно ответила Велвет.

Король приятно улыбнулся ей.

– Я привезу чудесного красного вина, чтобы было чем запить ваше рагу, сказал он, взлетая на коня.

– Я еще не сказала, что вы можете прийти, - запротестовала Велвет.

– Как вы думаете, ваша Манон сможет приготовить мне на десерт грушевые тарталетки, дорогая?
– спросил он у нее.

Велвет не могла не улыбнуться. Какой же он обаятельный и несносный человек!

– Я спрошу у нее, - сказала она.
– А сейчас, сир, я должна попрощаться с вами. Если я не принесу этот лук Манон тотчас же, никакого ужина вообще не будет.

Король послал ей воздушный поцелуй и, повернув лошадь, ускакал.

– Так вот как выглядят короли, - сказала Пэнси буднично.
– Он, пожалуй, несколько великоват и неуклюж, правда? О чем вы с ним болтали?

– Он сам себя пригласил к нам на ужин, - ответила Велвет, все еще улыбаясь.

– Мне показалось, что у него на уме гораздо большее, чем ужин, неодобрительно проворчала Пэнси.

– Так и есть, - ответила ее госпожа.
– Но я была очень откровенна с королем. Он понимает меня, хотя ему тяжело признать, что какая-нибудь женщина может отвергнуть его притязания. Генрих Наваррский не опасен, Пэнси. Кроме того, он приехал в Шинон ненадолго и через день-два поедет дальше. Во Франции - гражданская война, и он никогда не будет в безопасности, пока страна не объединится.

– Вы поставите тетушку Манон в весьма затруднительное положение, миледи. Не думаю, что ей когда-нибудь раньше приходилось готовить для королей.

Велвет опять рассмеялась при этой мысли.

– Подожди, что будет, когда я скажу ей, что он потребовал грушевые тарталетки на десерт.

Манон, однако, ничуть не была взволнована новостью, что Генрих Наваррский явится к ним на ужин. Когда Велвет пересказала ей историю с едой в Шиноне, старушка только кивнула.

– Бедняга! Он рос в здоровом климате Наварры, вдали от французского двора. Он привык к доброй деревенской кухне, и ему ее не хватает, ничуть в этом не сомневаюсь. Я буду рада постряпать для короля! Жаль только, что не смогу рассказать всем и каждому в Аршамбо об этом. Эта толстуха Селина, что готовит для вашей бабушки, лопнет от зависти! После того как ей довелось готовить для королевы Екатерины и принцессы Марго на ваших крестинах, от нее просто не стало жизни! Эх, как бы мне хотелось рассказать ей!