– Мой дом, оказывается, очень романтическое место!
– Она повернулась к нему с сияющим лицом.
– Он прекрасен даже отсюда, Алекс. Я уверена, что полюблю его.

– Тогда поехали домой, дорогая, - сказал он, и они начали спуск в долину.

– Граф едет!
– Босоногий мальчуган стрелой мчался по Брок-Эйлену, не переставая кричать:

– Граф едет!
– Он был очень горд, что первым принес эту новость.

Двери домов распахивались, и обитатели деревни высыпали на улицу, чтобы поприветствовать своего властелина и его жену. Брок-Эйлен, как заметила Велвет, выглядел гораздо более процветающе, чем большинство деревень, мимо которых они проехали на своем пути. Перед некоторыми из домов были разбиты небольшие садики, в кадках даже росли цветы, а кое-где подоконники были уставлены цветочными горшками. Лица встречавших светились улыбками и дружелюбием; мужчины бросали одобрительные взгляды на Велвет, женщины хитро переглядывались.

– Добро пожаловать домой, милорд!

– Добро пожаловать и вашей супруге, милорд!

– Да пребудет с вами обоими Господь, милорд! Приветствия сыпались со всех сторон, и Велвет улыбалась в ответ. Алекс же, знавший каждого жителя своей деревни, поминутно останавливался, чтобы перекинуться парой слов.

– Аллан, спасибо тебе! Гэвин, ты что-то растолстел с тех пор, как я уехал. Не иначе опять браконьерствуешь в моих лесах, а, приятель? Джин, еще один малыш? Это что же получается, трое за три года, а?

Все они, казалось, искренне радовались встрече с ним. Он знал все их проблемы, их силу и их слабости, и Велвет могла бы с полной уверенностью сказать, что они любят его.

Они выехали на маленькую площадь с кельтским крестом в центре ее. На площади расположились маленькая гостиница и такая же маленькая церковь. Здесь хорошо жить, подумалось Велвет. Вдруг прямо перед лошадью Алекса на дорогу выскочила женщина, маленькая блондинка, державшая на руках ребенка, крохотную девочку.

– Разве ты не хочешь сказать "добрый день" своей дочери, Алекс? Ты привез ей что-нибудь в подарок, как я ей обещала?
– дерзко спросила женщина.

– Тебе не следовало обещать того, чего ты не можешь выполнить, Аланна, спокойно сказал Алекс, пытаясь стороной объехать и женщину, и ее ребенка.

Аланна подтолкнула девочку в бок, и, как по команде, та закричала:

– Папа! Папа!

Она была еще слишком мала, чтобы суметь сказать что-нибудь еще, но и это произвело эффект.

Алекс не смог сдержать своих чувств и, нагнувшись с лошади, подхватил ребенка на руки.

– Как ты тут, Сибилла?
– спросил он. Его лицо осветилось нежностью. Всем было видно, что он любит дочь.

Велвет почувствовала, как будто кто-то с размаху всадил ей нож в грудь. Она отвернулась с полными слез глазами, но заметила это только Пэнси. Камеристка метнула на Аланну гневный взгляд, но белокурая англичанка только дернула головой и вызывающе расхохоталась.

– Так вот это и есть твоя жена, Алекс?
– спросила она. Не говоря ни слова, граф отдал ей назад ребенка и, повернувшись к Велвет, произнес:

– Мы уже почти дома, дорогая. Я смотрю, ты начинаешь уставать.

И они двинулись дальше по дороге. Джин Лаури, та добропорядочная женщина, с которой разговаривал Алекс, сердито взглянула на Аланну Вит.

– Ты бы лучше поостереглась, наглая девчонка! Я знаю Алекса Гордона всю свою жизнь и могу уверить тебя, что ты ничего не добьешься нахальством. Он не позволит тебе оскорблять свою молодую жену.

– У вас, кажется, две дочери, госпожа Лаури? Если хотите, чтобы этот прекрасный мальчик, которого вы носите под сердцем, благополучно появился на свет, я бы не советовала вам оскорблять меня!
– Глаза Аланны сузились.

Джин Лаури перекрестилась.

– А ты и взаправду дрянь. Но тебе меня не запугать. Я не верю в эти сказки, что ты ведьма. Может быть, тебе и удастся заморочить голову кому-нибудь из девчонок этой деревни своими приворотными снадобьями и прочими зельями, но только не мне. Если ты такая всемогущая, что же ты со всеми своими ведьмиными штучками не смогла удержать графа?

– г Алекс любит меня, - твердо заявила Аланна Вит.

– Хм!
– фыркнула Джин Лаури.
– Ты дура, если веришь в это, дорогуша. Я-то видела, как он смотрит на свою красавицу жену. Он быстренько обрюхатит ее, а когда у них родится сын, он больше и не вспомнит о тебе. Он и сейчас бы не обратил на тебя внимания, если бы не малышка Сибби.
– С этими словами она пошла прочь, довольная, что сумела поставить на место эту заносчивую англичанку.

Разозленная Аланна долго смотрела ей вслед. Потом оглянулась и посмотрела вслед Алексу. Она подарила ему ребенка, и какая же ей выпала награда? Дом в этой Богом забытой деревушке и крохотная пенсия, которой им едва хватает на жизнь? Она терпеть не могла заниматься домашним хозяйством, а ни одна женщина в деревне не хотела идти к ней в услужение. Да еще Сибилла вечно цепляется за юбку, прося то того, то другого. Аланна ненавидела здесь все, но когда-нибудь она еще вернется в Дан-Брок, у нее опять будут слуги, чтобы ухаживать за ней и ее ребенком. Она уже начала околдовывать Алекса, чтобы вернуть его себе и оторвать от этой гордячки-шлюхи, которая даже не удосужилась взглянуть на нее.

***

– Извини, дорогая, - сказал Алекс, когда они достигли начала узкой, с крутыми стенами тропы, что вела к Дан-Броку. Велвет глубоко вздохнула:

– Это не твоя вина, Алекс, но теперь, может быть, ты отправишь ее в Англию. Она не отстанет от тебя и все время будет шантажировать ребенком.

– Если я отошлю ее, то одному Богу известно, что станет с маленькой Сибиллой, а она такая прелесть, Велвет. Ты, конечно, заметила это?

– Ничего я не заметила, Алекс, но ты бы мог отдать ребенка на воспитание какой-нибудь доброй женщине из деревни. Конечно, ей будет лучше вдали отсюда. Я подозреваю, госпожа Аланна Вит будет только рада получить от тебя кошелек с золотом и подорожную до Лондона.