Его ярко-голубые глаза встретились с ее, и они долго смотрели друг на друга, прекрасно понимая один другого без слов.

– Доброго пути, дорогая!
– сказал он наконец. Потом, попрощавшись с Алексом, отправил их в Эдинбург, к их кузену Джеймсу Стюарту.

Король уже был осведомлен об их скором прибытии. Шиноны Джона Мэйтланда обо всем доложили канцлеру, а тот поспешил уведомить Джеймса. Граф Брок-Кэрнский и его жена посетили Хэрмитейдж. Джеймс пришел в ярость, которую еще больше разжег Мэйтланд.

– Я неоднократно предупреждал ваше величество о происках эрлов, - скорбно произнес он.
– У меня давно были сомнения насчет Гордонов, особенно Хантли, а Брок-Кэрн - родственник Ботвелла. И кто знает, какие интриги они там наплели.

– Они так надменны, - горько пожаловался король.
– Они травили мою мать, моего деда и моего прадеда. Не было ни одного Джеймса Стюарта, которому они бы не докучали.

Они всегда затевали смуту, когда их не устраивало, как идут дела! Вот что, Мэйтланд, я не хочу повторения всего этого, вы слышите? Я не хочу повторения!

– Вам стоит только приказать, ваше величество, - ровным голосом ответил Мэйтланд.
– Вы знаете, что можете полностью доверять мне. Я сделаю для вас и для Шотландии все возможное и невозможное.

– Возьмите Брок-Кэрна под стражу, как только он появится в Эдинбурге, приказал король.

– Джемми! Ты не можешь этого сделать, - вмешалась королева.
– У тебя нет никаких причин арестовывать Александра Гордона. Что он сделал такого?

– Он провел последнюю неделю с Ботвеллом, Анна. Ни один верноподданный шотландец никогда не должен иметь никаких дел с Фрэнсисом. Разве я не объявил его вне закона?

– Джемми, лорд Гордон вернулся из Англии с женой, которая, как ты знаешь, была потеряна для него на целых два года. Девочка перенесла тяжелое и утомительное путешествие. Я так понимаю, лорд Гордон остановился там, чтобы его жена могла отдохнуть. Это ведь возможно, не так ли?

Джеймс любил свою королеву. Анна Датская была хорошенькой блондинкой с абсолютно пустой головкой, у нее не было ничего общего со своим супругом, кроме страсти к охоте. Однако она располагала большим запасом здравого смысла, который время от времени и проявляла. Она также подпала, как и почти каждая женщина при шотландском дворе, под обаяние Фрэнсиса Стюарт-Хэпберна и постоянно защищала его, к великому неудовольствию Мэйтланда.

Джеймс любил свою жену, и она иногда могла повлиять на него - У графини Брок-Кэрнской было достаточно времени, чтобы отдохнуть у своей матери, хмыкнул он.

– Нет, Джемми, она пробыла дома недолго, - ответила королева - Вы необычайно хорошо информированы, мадам, - лукаво заметил канцлер.

– Да, господин Мэйтланд, я хорошо информирована, - быстро ответила королева.
– Лорд Гордон сообщил о своих обстоятельствах в специальном послании, которое он направил мне, когда спешил на юг, чтобы встретиться со своей женой. Он хотел поставить меня в известность, что на обратном пути собирался остановиться в Эдинбурге, чтобы представить мне свою жену, прежде чем ехать домой, в свой замок. Его жена только что вернулась в Англию. Я очень сомневаюсь, господин Мэйтланд, что у нее было много времени на отдых. Вам никогда не приходилось путешествовать подолгу, ну а мне, смею вам напомнить, приходилось. И я ничуть не сомневаюсь, что графиня Брок-Кэрнская и ее муж останавливались в Хэрмитейдже, чтобы она могла передохнуть.
– Королева повернулась к мужу:

– Джемми, ты должен по крайней мере дать лорду Гордону шанс рассказать, зачем он там останавливался, прежде чем что-либо предпринимать. Ни он, ни его отец никогда не причиняли тебе никаких неприятностей, не так ли?

– Нет, - признал король неохотно.

– Ну вот видишь, - сказала королева, победно улыбнувшись. Она положила голову ему на плечо и взглянула на него своими голубыми глазами.
– Обещай мне, Джемми, что не прикажешь заключать под стражу лорда Гордона.

Ее похожий на розовый бутон ротик оказался совсем рядом с его губами, и он подумал о прошлой ночи, о ее ласках.

Обняв ее за талию, он сказал:

– Хорошо, Анна, обещаю, но если он не предоставит мне никаких объяснений, мне придется предположить самое худшее.

– Я думаю, граф может испугаться и промолчать о своем визите к Фрэнсису. Он ведь знает о вашей неприязни к нему. Скажите, почему вы так не любите Ботвелла?

– Лорд Ботвелл подверг сомнению авторитет короля, совершив побег из тюрьмы, куда был им посажен, - ответил Мэйтланд, стремясь вывести своего сюзерена из неудобного положения, в которое тот попал.

– Много шума из ничего, - сказала Анна и тепло улыбнулась своему мужу. Ты навестишь меня вечером, Джемми?

– Да, дорогая!
– Он улыбнулся ей в ответ, быстро поцеловал и выпустил из объятий.

Королева сделала реверанс королю и вышла из комнаты.

– До вечера, сир, - сказала она.

– Вашему величеству не следует позволять королеве вмешиваться в ваши дела, - начал было канцлер, но Джеймс резко оборвал его:

– Она права, Мэйтланд. Давай послушаем, что нам скажет лорд Гордон в свое оправдание. Я не хочу поступать поспешно. Анна права: ни Алекс, ни его отец и никто из их семьи никогда не причинял мне никаких неприятностей. Я не могу позволить себе заводить новых врагов.