– Но ты не любишь меня, Велвет. Ты только что сама сказала это.

– Наше замужество было обговорено заранее, Алекс, как и множество ему подобных. И в скольких подобных свадьбах присутствовала любовь? Когда-то мы любили друг друга, постараемся научиться этому опять. Но пока мы окружены моими благоверными родственниками, из этого ничего не получится.

Задумавшись над ее словами, Алекс с удивлением обнаружил, что в них много здравого смысла.

– Ты стала взрослой женщиной, а я помню тебя вздорной девчонкой, серьезно сказал он.

– Да, Алекс, я повзрослела, - ответила она. В свой ответ, как он почувствовал, она вложила гораздо больший смысл, чем содержался в этих словах, но ее взгляд оставался спокойным.

– Значит, мы уезжаем через два дня, девочка. Самое лучшее время для путешествия на север!

О своем решении они объявили всему огромному семейству за ужином. Как поняла Велвет, ее родители, братья и сестры были не очень довольны такой поспешностью. Однако она тихо, но твердо отвергла все их возражения. Скай поняла, что ее младшая дочь намерена осуществить то, о чем они говорили несколько дней назад.

– Если женщина слаба, мама, - сказала она ей тогда.
– она предлагает себя тому, кто ждет подобной слабости. Я же больше не желаю быть жертвой в этой жизни. Никогда! Я буду сильной, ибо, если я таковой не буду, в следующий раз мне придет конец.

Адам хмуро ухмыльнулся, метнув своему зятю тяжелый взгляд, но Велвет сказала:

– Так решила я, папа. Алекс и рад бы пожить здесь еще, но мне хочется посмотреть, что собой представляет Дан-Брок.

Скай мягко пожала руку супруга, и, вздохнув, Адам перестал спорить.

– Мне будет не хватать тебя, малышка, но, наверное, ты права. Ты едешь домой. Возьми с собой наши благословения.

– Спасибо, папа, - мягко ответила Велвет. Атмосфера разрядилась, и вся семья, собравшись в последний раз, устроила настоящий праздник, заставив Велвет чуть ли не расплакаться. На столе стояли яства, которых она давно уже не видела: зажаренная целиком половина говяжьей туши, обсыпанная солью, жир с которой стекал в специальный огромный поддон, который внесли вместе с ней в столовую четыре лакея. Была подана обмазанная медом ветчина, окорок косули, фаршированные сливами и грушами утки с вишневой подливкой, ломти мяса с золотистой корочкой, исходящие жаром пироги.

Алекс внес свой весьма необычный вклад в это празднество. Его люди привели с собой из Шотландии несколько лошадей, навьюченных бочонками, в которых в свежей воде плавало по паре живых лососей. Теперь эти рыбины в отварном виде, лежащие на подстилке из листьев салата, были представлены на суд семьи де Мариско.

С ферм привезли морковку, шпинат, редиску и салат латук. На столах стояли обжаренные в яйцах ломти свежего хлеба, сливочное масло, бри из Нормандии и совершенно особый паштет из гусиной печенки. Кубки, не успев опустеть, вновь наполнялись темным бургундским с виноградников в Аршамбо.

На десерт подали груши, обжаренные с корицей, сочный французский виноград, яблоки из Девоншира, вымоченные в марсале пирожные и сахарные вафли.

Напоследок все дети Скай решили развлечь гостей музыкой. Велвет аккомпанировала на спинете, Дейдра - на арфе, Патрик - на гобое, а Мурроу - на барабанах Виллоу, единственная из детей Скай, обладавшая даром певицы, запевала чисто и красиво. Скоро к ней присоединились остальные гости, и старый зал Королевского Молверна зазвучал радостными голосами.

После этого концерта взрослые опять уселись за столы, а дети затеяли игры в прятки, жмурки и чехарду. Было много смеха и возни. Глядя на них, Скай довольно улыбалась. Ее радовало, что вся семья собралась вместе, хотя, честно говоря, она до сих пор не могла поверить, что в пятьдесят один год уже стала бабушкой двадцати семи внуков. Нет, про себя добавила она, не двадцати семи, а двадцати восьми, если приплюсовать сюда дочь Велвет, оставшуюся в Индии. Сейчас в доме четырнадцать из них, и она неожиданно осознала, что хотя всех их и любит, но уж очень много шума, пора бы им разъехаться по домам. При этой мысли она мягко рассмеялась, и Адам вопрошающе поднял бровь.

– Я обожаю их, - тихо сказала она, - но была бы рада, если бы мы могли остаться одни.

Он, улыбнувшись, кивнул, но леди Сесили, у которой слух был, как у лисицы, несмотря на ее возраст, провозгласила:

– Дом станет похожим на могилу.

– Дейдра просила тебя поехать к ней, - напомнила Скай своей старинной подруге.
– Она так счастлива, когда ты рядом. Старушка расцвела от удовольствия - Ну что же, - поломалась она, - может быть, я и нанесу ей краткий визит. Я так люблю детей.