– Ты отдохнула, моя роза?

– Вполне, - ответила Велвет.

– Хорошо, - сказал Акбар с улыбкой, - сегодня я намерен заняться тобой как следует.

– Повелитель!
– В ее тоне слышался упрек. Он улыбнулся:

– Я должен, если мы хотим кого-нибудь положить в эту пустую и грустную комнату напротив.
– Взгляд, которым он посмотрел на нее, горел потаенным огнем.

– Я постараюсь удовлетворить ваше желание, повелитель, - с притворным смирением ответила она. "Как же он красив!
– подумала она.
– Эти тонкие черты лица. И как он отличается от Алекса с его словно вырубленным из камня лицом. Черты повелителя Акбара напоминают какую-то хищную птицу, но, когда он смотрит на меня, они смягчаются и становятся добрыми. Он просто не может не быть Великим правителем".

Акбар, лежа на боку, оперся головой на руку.

– О чем ты думаешь, Кандра?
– спросил он у нее.

– Я думаю о том, как различны вы и Алекс, - честно ответила она.

– У него была светлая кожа?

– О да, очень! Мужчины моей страны имеют обычно светлую кожу, но иногда она у них темнеет от пребывания на солнце.

– Тебя беспокоит, что моя кожа темнее, чем твоя?
– спросил он.

– О нет, милорд! И вообще, если не считать, что разрез глаз несколько иной, ваши черты мало чем отличаются от наших.

– У нас будут красивые дети, моя роза.
– Он протянул руку и погладил одну из ее грудей. Почти немедленно ее маленький сосок превратился в твердую горошину. Он улыбнулся и, наклонившись, сначала коснулся его своим горячим языком, а потом начал ласкать его круговыми движениями, пока он не стал совсем жестким. Его рот сомкнулся, и он начал с силой сосать его, посылая толчки сладкой боли во все клеточки ее тела.

Велвет опрокинулась на спину, дыша часто и прерывисто. Ее пальцы запутались в его мягких черных волосах, потом скользнули вниз и начали гладить его шею. Он застонал от удовольствия ее прикосновении и, насытившись одной ее грудью, перенес внимание на ее близнеца. Покинутая грудь тоже не осталась без внимания, - пока его губы мяли и крутили одну, свободная рука настойчиво массировала другую грудь, впиваясь в нее пальцами. Велвет уже не могла лежать спокойно - столь мучительно хороши были его действия.

– Лежи спокойно!
– приказал он.
– Если ты слишком быстро отдашься страсти, то не получишь и половины удовольствия.

– Но это так чудесно!
– запротестовала она.

– Это только начало, моя роза. Будет еще чудеснее, когда мы пройдем через все.
– Он передвинулся, почти целиком лег на нее, взял в руки ее лицо, а его губы нашли ее. Они целовались.

Велвет пришлось силой оторвать его голову от своей, чтобы глотнуть хоть немного воздуха, но он опять подчинил ее своей воле, его губы опять приникли к ее. Она почувствовала, как его язык настойчиво прижимается к ее губам, и раздвинула их. Потом, осмелев, протолкнула и свой язык в его рот, и он всосался в него, смакуя его сладость. Насытившись ее губами, он начал целовать ее веки с длинными ресницами, уголки глаз и рта, за ухом.

– Существует много путей, ведущих к наслаждению, - прошептал он ей.
– И мы пройдем с тобой их все, Кандра. Ты еще настолько невинна, что простая мысль о твоей неопытности заставляет кипеть мою кровь.

– Научи меня всему, - прошептала она в ответ.
– Я буду знать все, муж мой.

Он улыбнулся про себя наивности ее слов.

– Не все, моя роза. Есть люди, которые получают удовольствие, когда им делают больно, и я надеюсь, что ты не из таких, ведь так?

– Удовольствие в боли? Но это же сумасшествие!

– Я согласен с тобой, но все-таки есть такие люди.

– Этот путь никогда не будет моим!

– Нет, - согласился он.
– Но есть другие пути, которыми мы пройдем с тобой, Кандра. Возможно, они не понравятся тебе, и, если это будет так, мы больше не будем к ним возвращаться. Ты доверяешь мне?
– Она кивнула, и он продолжил:

– Девственность твоей попки еще не тронута? Велвет была ошеломлена.

– Девственность моей попки?
– переспросила она.
– Я не понимаю.

– В женщине есть три отверстия, в которых лингам может получить удовольствие. В твоем рту, в твоей йони и в этой розовой дырочке - твоей попке, - объяснил он.
– Ты уже познакомилась с восторгом первых двух путей, а теперь я научу третьему.

Пока Велвет осмысливала его слова, Акбар что-то быстро сказал на хинди Рохане, которая тут же вскочила со своего места и, подойдя к одному из сундуков, стоявших вдоль стен, сняла с него свернутый стеганый матрас, покрытый изумрудным бархатом, который она расстелила на полу. Потом вернулась в уголок к Торамалли и что-то запела тоненьким голоском под ее аккомпанемент.

– Пойдем, моя любовь, - сказал Акбар, вставая с кровати. Он подвел ее к лежащему на полу матрасу.
– Для этого нам потребуется более твердое основание, чем наша кровать.

Велвет взглянула на двух прислужниц.

– Они обязательно должны присутствовать?
– спросила она.

– Заниматься любовью - это такая естественная вещь, - ответил он.
– А их музыка будет нас возбуждать. И потом, - ласково поддразнил он ее, - они не будут смотреть. Они рабыни и должны только прислуживать нам, а не смотреть. Они знают: если я замечу, что они подглядывают за нами, я прикажу выжечь им глаза раскаленными углями, чтобы они никогда больше не шпионили за своим хозяином.