– Был, как не быть. Прямо из-под земли как полыхнет! Из шахты.

Пыль столбом, земля ходуном ходит, а реву-то!..

Старик замолчал.

Женя подождал продолжения. Потом не выдержал:

– А куда они улетали?

– Ну, куда... Прямо вверх.

– А потом?

– Потом... Ну, в космос. На другие звезды, наверное.

* * *

Заря еще только занималась. Старик вывел их на окраину города, подвел к громадной трубе, в которой было темно и гулко.

– Вот сюда и лезьте. Через пять минут на дорогу вылезете... Да не бойтесь! Там драконов нету - даже вода давно высохла.

Отсюда в город вода текла, а когда города не стало, все поворовали, покурочили... Ну, лезьте. А то мамка, поди, с ног сбилась искать... Папка-то есть у вас? Есть? Во выдерет - почище драконов будет...

В трубе только сначала было светло и не страшно. А потом стало душно и темно. Она поворачивала, и свет сзади медленно мерк, пока совсем не исчез.

Они пробирались ощупью, хватаясь за покатые стены. Стены почему-то были горячими.

– Слав... А вдруг тут какой-нибудь дракон остался?

– Не... Тесно ему тут. Он же крылатый.

– Давай отдохнем?

– Давай.

Они сели в какую-то горячую, мягкую пыль. Попили воды - старик снова наполнил фляжку.

– Слав!..
– шепотом сказал Женя, крепко держась за руку брата.

– А знаешь, что я думаю? Этот старик - он и есть дракон.

Драконы же умеют в людей превращаться - помнишь, ты говорил?

Славик молчал.

– Не понравились мы ему чего-то, - сказал Женя.
– Вот он и не пустил нас дальше...

– Сторож это, - отозвался наконец Славик.
– Он входы сторожит.

И кого попало не пускает. Посмотрел на тебя - весь в грязи, в крови, коленки вон ободраны, - и не пустил.

Женя вдруг заплакал.

Славик сказал:

– Разнюнился...
– на ощупь нашел рукой лицо брата, вытер слезы рукой. Нельзя сдаваться. Может, драконы переселились под землю, в шахты. Откладывают там золотые яйца... Надо искать, надо идти...

Он вдруг поднялся:

– Тише! Там - слышишь?.. Шумит что-то.

Вверху, сквозь трубу, слышался неясный гул.

– Драконы!
– радостно сказал он.

– Не хочу драконов!
– вдруг крикнул Женя.
– Я к маме хочу!

Он вырвал руку и побежал, но тут же и упал во что-то мягкое. И сейчас же тысячи мягких лап облепили его, раздался многоголосый писк.

– Драконы!
– кричал Славик.
– Только маленькие какие-то!

Совсем малюсенькие!..

Женя, задыхаясь, захлебываясь от того мягкого и противного, что лезло ему в рот, в нос, в глаза, хотел ответить - и не смог.

* * *

Вокруг было очень светло. Очень. Что-то жужжало и гудело, и сам Женя, и все, что было вокруг - плавно покачивались.

Он лежал на какой-то резиновой раскладушке, рядом сидела мать, прямо напротив, под окошком - Славик. Возле Славика был врач в белом халате, а руки у Славика почему-то были стянуты впереди резиновым жгутом. Очки у него были разбиты, он глядел вниз, но по временам вскидывал голову и косился по сторонам. А потом вдруг взглянул прямо Жене в глаза и улыбнулся. И снова уткнулся в вибрирующий пол.

Женя повернул голову. В окошко с толстым стеклом било солнце, и еще там плыли облака, и что-то кружилось, быстро-быстро, как крылья дракона.

Потом он ощутил на лбу теплую руку матери и снова уснул. Ему снилось, что он летит на драконе - веселом золотом драконе, высоко-высоко над землей, и все дальше от нее - печальной, страшной, изрытой шахтами, отравленной земли.

* * *

– Ну вот, был один дурак в семье, теперь двое, - говорила мать. Она пекла пирожки на кухне, а отец ей, наверное, помогал.

Женя слышал их из-за перегородки.

– Был один дурак и дура, а теперь все три!
– отозвался отец.

"Это они про меня и про Славика, - понял Женя.
– И еще, наверное, про себя".

Ему стало стыдно и как-то тоскливо.

– Говорил, надо было его сразу обратно отправить, - сказал отец сердито.

– Так каникулы же. Я ж думала, там как у нормальных - отпускают в семью... Чего им там делать? Надоело за зиму-то...

Уколы да таблетки.

– А теперь что?
– крикнул отец.
– Теперь и младшему уколы и таблетки!.. Это все ты, ты виновата. Ты ведь Славку с детства била. По голове же била!..