Хулиган немедленно отозвался: "Понял", - и провалился вниз, пытаясь удрать. Но не тут-то было. Перехватчики пристроились по бокам, у самых кончиков крыльев, Васютин начал говорить: "Приказываю следовать..." И осекся, увидев, что приказывает-то он пустому месту.

Майор чертыхнулся и услышал, как то же самое сделал его ведомый, капитан Шерстюк. На земле они были друзьями, а в воздухе работали настолько слаженно, что даже думали одинаково.

– 508-й, 508-й, - запросила земля Васютина, - что у вас случилось?

Майор молчал целых две секунды, унимая волнение, потом доложил:

– У него в кабине пусто!

– Это оптический обман!
– строго сказал с земли полковник Сидоров. Работайте на задержание. В случае неповиновения - сбивайте! Там пассажиров нет.

– Понял, - сказал майор Васютин и, насколько позволяли привязные ремни и противоперегрузочный костюм, пожал плечами: - Толя, давай ты, попросил он Шерстюка.

– Внимание, 82-й, - сказал капитан железным голосом. Как меня слышите?

– Я 82-й, - ответил Компьютер.
– Слышу вас нормально.

– 82-й, - продолжал капитан, сдержанно возмущаясь невинным тоном угонщика, - кто бы ты там ни был, следуй обратно, откуда взлетел, и садись, если умеешь. В противном случае имеем приказ тебя сбивать.

– Ха-ха!
– услышали перехватчики спокойный голос нахала.
– Свой самолет над своей территорией сбивать глупо.

Вслед за этим ЯК-40 заложил такой вираж, что капитану пришлось устроить настоящий цирк, чтобы избежать столкновения.

– Полетаю - сам сяду, - раздалось во всех наушниках и динамиках. Вам что, керосина жалко?

– Сядешь, сядешь, - сказал с земли диспетчер Аэрофлота.
– Надолго и далеко тебя упекут.

– Отсюда уже некуда, - ответил образованный угонщик, - ибо здесь край земли российской... Форсаж!

Чадя турбинами, ЯК завертелся в ясном утреннем небе. Черные его каракули медленно сносило в океан слабым ветерком. Не отставая и не обгоняя, вместе с ним выполняли весь пилотаж два истребителя. Но вскоре у перехватчиков стало кончаться горючее, и они, ругнувшись, передали хулигана второй паре.

Забыв о своем маршруте, в нейтральном небе ходила взад-вперед любопытная "Каравелла" с прилипшими к окнам японцами и канадцами.

Теперь сам полковник Сидоров поднялся на перехват, а его ведущим лучший воздушный снайпер старший лейтенант Тарасов.

С ними нарушитель повел себя иначе. Он позволил положить косые крылья истребителей на свои плоскости и безропотно двинулся, куда было велено.

– Садимся!
– радостно приказал Сидоров, когда они вышли на посадочный курс.

– Понял, - вежливо ответил хулиган и разом выпустил все воздушные тормоза, будто ощетинился. Совершенный ЯК-40 почти остановился в небе, истребители проскочили далеко вперед, а он лениво перевернулся через крыло и, набирая скорость, помчался к близкой воде.

– Я же просил, - прозвучал в эфире сварливый голос Компьютера, дайте полетать, сам сяду.

– Ну и шут с тобой!
– рявкнул полковник Сидоров.
– Пропади ты пропадом!.. Миша, уходим!

– Давно бы так, - раздалось им вслед, и мятежный ЯК-40 сумасшедшей свечкой унесся в небесную высь.

На земле ожидающие вели себя по-разному. Военные махнули на обидчика рукой (своих дел хватает), но на всякий крайний случай приготовили хорошую, безотказную зенитную ракету - все-таки пограничная зона. Экипажу "Каравеллы" посулили по радио служебные неприятности, и заморский самолет вернулся на трассу "Торонто - Иокогама". Районная милиция прислала в аэропорт оперативную группу в бронежилетах и с боевыми патронами. Пограничные катера приготовили водолазное снаряжение на случай падения самолета в воду. Авиапассажиры терпеливо ждали своего рейса, отложенного, как им объявили, "по технической причине". А в диспетчерской аэропорта шло совещание.

Уже были проверены все техники и механики - никто не отсутствовал. Все пилоты и инженеры, стюардессы, диспетчеры, кассиры, все рабочие, уборщица и пассажиры маленького аэровокзала были налицо. Так что угнать реактивный 82-й борт могли духи, привидения, призраки - кто угодно, только не люди.

– Может быть, - сказал задумчиво Старший диспетчер, - может быть, дело в школьных каникулах?

– Не вижу связи, - рассеянно сказал командир вертолета МИ-8, не отрывая глаз от окна. За окном на случай катастрофы грели двигатель его машины, и он опасался, как бы она тоже не взмыла без него.