– О, я убежден, что ей так же понравится Фриско.

– Что это?
– спросила Кристина.

Роумэн пояснил:

– Джентльмен так называет Сан-Франциско. Наверняка он с того побережья.

– Точно, я оттуда!
– подтвердил Гилл.
– Вот моя карточка, там живут родители, они будут рады, если вы решите остановиться у них на недельку-другую.

– Спасибо, Роберт, вы очень любезны, - ответил Роумэн, спрятав визитку в карман.

– И последнее, - заключил Гилл.
– Если вы хотите встретиться с мистером Макайром перед тем, как начнете свадебное путешествие, он готов принять вас в любое удобное для вас время.

– Это замечательно. Если бы он нашел для меня минут сорок завтра утром - было бы прекрасно, мне очень нужно с ним поговорить...

...Макайр выслушал Пола, рассмеялся чему-то, хлопнул в ладоши, словно аплодировал невидимым актерам, поднялся с кресла и, расхаживая по кабинету, украшенному стягом Соединенных Штатов и портретами Линкольна, Рузвельта и Трумэна, заговорил:

– Итак, у них есть наш код, они вербуют наших людей и норовят играть своим агентом Полом Роумэном даже в Штатах?! Нет, каково, а?! Погодите, Пол, неужели вы всерьез верите, что у них есть ключ к нашему коду?

– А черт их знает.

– Как они могли получить ключ? От кого? Я не верю, что в наших рядах может быть изменник, я не верю в это.

– Я не думаю, что они блефовали, - сказал Роумэн.

Макайр долго расхаживал по кабинету; остановившись у окна, тихо спросил:

– Что подвигло вас на полет в Мюнхен, Пол?

– Информация, которую мне удалось получить. Я вышел на Гаузнера. Промедление было бы смерти подобно.

– Информация надежна?

– Абсолютно.

– Кто источник?

– Человек, которому я доверяю.

– Хм... Уж не думаете ли вы, что какие-то сведения просачиваются из этого кабинета в Мюнхен?
– спросил Макайр.

– Вот уж чего не думаю - того не думаю, - улыбнулся Роумэн.
– Хотя не грех было бы посмотреть, откуда к вам пришла секретарша. Слишком уродливая, такие падки на мужскую ласку, за это женщина готова таскать из огня каштаны.

– После вашей телеграммы я уже начал проверку, - ответил Макайр. Всех без исключения, Пол. Даже друзей, которым верю, как себе.

<Это он про Кристину, - сразу же понял Роумэн.
– Он мягко стелет, этот Макайр, но держится абсолютно точно. Он прекрасно понимает, с чем я пришел, и он р а б о т а е т свою линию поведения мастерски. Я правильно сделал, что не отдал ему всю цепь Гаузнера, она еще пригодится мне, если придется идти ва-банк. Ох, лучше бы мне не пришлось идти ва-банк, но ведь он подталкивает меня к тому, чтобы я сказал ему про Кристу. А что если он лгал в шифровке и ему известно, что "некоей неустановленной женщиной" агентом Гаузнера была не кто-нибудь, а Криста, которая стала моей женой? Все, что происходило до того, как она приняла мою фамилию, было моим личным делом, и я мог послать каждого куда подальше: не суйте нос в мою личную жизнь; есть вопросы по существу - задавайте, отвечу, но не подглядывайте в замочную скважину, это недостойно нашего образа жизни>.

– Это мужественно и достойно, - медленно затянувшись, согласился Пол.
– Друзья вас поймут, но вряд ли вы делитесь с ними государственными секретами... Дело не в ваших друзьях или родных. Если существует утечка информации, то искать надо где-то здесь> в этом здании.

– Если она есть, - кивнул Макайр.
– Вы правы, педалируя на спасительном <если>. Мы не вправе поддаваться панике и скатываться в тотальное недоверие друг к другу. Тогда нельзя работать, упаси нас бог от подозрительности, это к добру не приводит... Тем не менее, - Макайр ослепительно улыбнулся, - я позвонил маме, она у меня родом из Голландии, и спросил, кто ее посещал в последние годы из валлонцев, черт их всех знает, гестапо работало там во время оккупации очень лихо, глядишь, и зацепили кого...

<Он подталкивает меня к тому, чтобы я сказал о Кристине, - снова подумал Роумэн.
– Это он не про себя сказал, он врет, что спрашивал маму о ее родственниках, это он спрашивал меня. Ай да Криста, ай да умница, как же она пронзительно и трагично предсказала, что, открыв ему все, я стану обыкновенным офицером разведки, перевербовавшим вражеского агента. А ведь я должен сказать, иначе придется жить с динамитом под кроватью... Я должен, он загнал меня в угол - правда, с моей подачи: если бы я не начал игру, отправив ему шифровку из Мадрида, он бы молчал. А он давит. Но тогда, выходит, я п о п а л в десятку? Зачем бы ему иначе давить? Нападают только в том случае, если видят угрозу, - особенно в нашей работе>.

– Мне бы хотелось послушать ваши рекомендации, Роберт. Что мне делать? Как будем и г р а т ь?
– спросил Роумэн.

– Хм... Думаете, я готов к ответу? Да и потом вы сильнее меня в разведке, за вами не только фронт, но и нацистская тюрьма, вы видели их во всех обличьях... У вас есть какие-нибудь предложения? Я не верю, что вы пришли ко мне без какого-то, хотя бы даже прикидочного, плана.

– У меня есть план.

– Какой?

– Ждать.

– Хотите вернуться в Испанию?