Я сижу на дощатой веранде, утопающей в молодой весенней зелени и душистых цветах акации. Только что прошел дождь, воздух свеж и напоен мягким вечерним солнцем. Я не один, а в радостно-возбужденной компании. Мы пьем чай с сушками и обсуждаем какие-то события. Я еще не понял, какие именно, но уже ясно, что раньше эти события нам казались страшными, а теперь они вызывают смех, как занятные приключения. Я поочередно всматриваюсь в лица и вспоминаю имена и клички: Лана, Главный, Игор, Референтка, Следователь, Чуз, Аллина...

– Когда я в самом начале давал Вальту задание, у меня ужасно зачесалась макушка, - вспоминает Главный, - но я не мог почесаться: я боялся, что он решит, будто я чем-то озадачен!

Все рассмеялись, и я тоже захохотал. Мне на самом деле показалось это смешным, особенно когда я вспомнил серьезное лицо Главного в тот момент.

– А я чуть на самом деле не наделал в штаны, когда Вальт грозился меня пристрелить в тундре!
– хохочет Чуз.

– Какой мы были прекрасной парой, какие страсти кипели!
– озорно подмигивает мне Лана.

– Я ужасно ревновала, хоть это и было крайне глупо, - с улыбкой вздыхает Лина.

– О, вспомнила, - говорит референтка чуть смущенно.
– Я лежу в игре на нарах, и вдруг будто кто-то в меня вселяется... Это было так неожиданно, так волнующе...

– А ты чего, Морт, молчишь?
– Лана кидает в Игора куском разломанной сушки.

– Сами вы "морты"!
– Игор от смеха прыскает чаем.

– Послушайте, вот самая прикольная история! подскакивает от нетерпения включиться в беседу Следователь. Я ему говорю: "не валяйте дурака", а он мне: "я вас не валяю!"

Раздался дружный хохот.

– А что было потом?
– спросила с интересом Лина, когда все отсмеялись.

– Да, что было дальше?
– с интересом уставились на меня все.

– Дальше?
– задумался я.
– Дальше было вот что...

Я начал вспоминать - и проснулся... В первое мгновение я был по-прежнему в благодушном настроении, но очень быстро вернулся от розовых грез к серой действительности, переступив порог между сном и реальностью. Когда я припомнил свой сон в подробностях, то отметил про себя, что у всех участвовавших в нем людей были не такие лица, как на самом деле: это были как бы не сами люди, а артисты, исполнявшие их роли. Интересно, какое лицо было у меня самого во сне? Такое же или другое? Теперь я этого никогда не узнаю...

А все же жаль, что жизнь - не театр! Как бы было хорошо, если бы в этот самый момент послышался голос режиссера: "Стоп! На сегодня хватит, репетиция окончена!" Я бы тогда встал с нар и вышел бы из камеры на сцену в том месте, где сейчас стена, потом спрыгнул бы в зал, мы с режиссером и следователем вышли бы из театра и пошли пить пиво в ближайший кабак. После второй кружки я бы извинился и поехал домой, потому что меня ждала бы к ужину жена, исполняющая, кстати, в спектакле роль Лины... Или Ланы? По сути неважно: главное, она моя жена и мы друг друга любим, а кого она играет в театре... какое это имеет значение для наших реальных отношений? И все это происходило бы в добрые старые времена, когда люди еще не знали, что такое вечная жизнь, и безропотно встречали смерть в конце своих дней, считая ее неизбежным, естественным и правомерным явлением...

Мои мечтания были неожиданно прерваны лязгом ключей в двери. Меня вывели из камеры и привели в тот же кабинет к тому же следователю. С виду он был спокоен, но на меня смотреть избегал... Боялся разнервничаться?

– Подпишите, - он протянул мне бумагу.

Это было официальное предупреждение о том, что в случае повторения хулиганский действий на почве психического заболевания будет рассмотрен вопрос о моем принудительном лечении.

– И кто вынес это постановление?
– спросил я.
– Какой суд?

– Для этого не надо суда, - сказал он, с неприязнью отворачиваясь в сторону.
– Достаточно административного решения. Такое предупреждение я могу выносить единолично как лицо, уполномоченное правительством. Но вопрос о направлении на лечение будет решать суд.

– Да здравствует наша славная демократия!
– провозгласил я.
– Разрешите ручку?

Я взял у него золоченое чернильное перо и поставил подпись: "Вольт Стеб". Этот болван ничего не заметил!

– Теперь два слова на прощание, - сказал он, приобщив предупреждение к делу.
– Если ты, сволочь, еще раз мне попадешься, я собственноручно сделаю тебе лоботомию без наркоза. У меня есть специальное зубило и молоточек. Тюк... Тюк-тюк-тюк-тюк...

Он увлекся своими мыслями, и лицо его прояснилось.

– Может, лучше пивка выпьем?
– рассмеялся я.

– Что?
– не понял он.

– Да нет, ничего. Это я так, о своем. Кстати... покрышки мне заменили?

– Какие еще покрышки?
– снова помнрачнел он.

– Простреленные. Мотоцикл, между прочим, не мой, а казенный. Директор выдал.

– Сегодня мастерская уже закрыта. Приезжайте завтра. Я распоряжусь пока выдать в ваше пользование служебный автомобиль. Зайдете в гараж.