– Выходит, зря мы петушились, - задним числом пожалел Владимиров, вспомнив протокольную эпопею. На что Семен глуповато улыбнулся, спросил с наивностью праздного балагура:

– Вы не допускаете, Михаил Матвеевич, что нашлась другая, а та, пропавшая, сейчас здесь, у нас, вместо "девятки".

Директор настороженно посмотрел на заместителя, но ничего, кроме неуместного зубоскальства, не высмотрел и рассердился:

– Не надо так шутить, голубчик.

Не в тот раз, много позднее, Попцов все же снимет с души тяжесть, расскажет директору, как столкнулся с острогинским помощником в здании биокомплекса.

Было это часа за три до отлета гостей. Остров еще спал. В окнах едва брезжил рассвет. Измученный жестокой бессонницей, Семен вяло снялся с кровати, накинул на спину свитер, повязав рукава на шее, и полуодетый вышел на воздух. В минуту продрог, раззевался от предутренней свежести. Хотел сразу же вернуться в дом, но, бросив сонный взгляд на стоявший в полусотне шагов гостиничный коттедж, с удивлением обнаружил, что одно окно освещено. Свет горел в номере, где размещался помощник Острогина. "Тоже не спится", посочувствовал Семен и поплелся к гостинице в надежде встретить гостя, если тот, как и он, вышел проветриться.

Входная дверь с крыльца была приоткрыта. Стараясь не шуметь, он проник в холл, прислушался. Гостиница, где только двое и жили, казалась необитаемой. Набравшись решимости, Семен прошел к нужному номеру, постучался. Впрочем, он уже знал, что в номере никого нет.

Какое-то время он еще ждал, прохаживаясь перед коттеджем, и лишь вконец встревоженный обжигающей догадкой, побежал к биокомплексу.

Он нашел его в центральной лаборатории. Тот стоял у гермошкафа, заложив руки в карманы плаща. Ничем не выдал ни растерянности, ни хотя бы смущения. Да и вряд ли сплошной нос вместо лица мог что-то выражать, кроме застывшего восклицательным знаком предостережения.

На глазах у Семена он деловито подергал ручку запор, проверяя, хорошо ли закрыт гермошкаф. Затем прошел к никелированному ящику, в котором была доставлена капсула, неспешно собрал валявшиеся рядом упаковочные прокладки, аккуратно уложил их.

– Это мы возьмем, - объяснил он и, подхвата ящик, направился к выходу.

Все выглядело так, будто он для того только и приходил, чтобы проверить запоры и забрать ящик.

9

Взяв из рук заместителя телефонограмму, директор в который раз перечитал ее.

Зачем едет рабочая группа, сомнений не вызывало: она повезет в Москву реставранта, а вот почему ее возглавляет Стальгин - вопрос. Можно, конечно, объяснить элементарно: поскольку он год назад вместе с Острогиным доставил "закваску", то и теперь, когда плод созрел, ему же поручили его сорвать. Правдоподобно, хотя и папино. Но сам Семен, высказав этот тощенький довод, тут же похоронил его: не та Стальгин птица для такой добычи, хоть и нос большой.

– Аркаша-это только Аркаша, - согласился Владимиров.
– Хотел бы я знать, кто за ним стоит.

– Прежде всего - Острогин.

– Он тоже пешка. Тут крупная игра, с королями и ферзями. Я давно пытаюсь понять, почему вокруг нас такая возня. Что-то уж сильно попахивает большой политикой. В стране, видать, назревают какие-то события, и кое-кому именно сейчас очень нужен наш питомец.
– Причем эти люди, в отличие от нас, прекрасно знают, какого джипа мы здесь выкормили.

– Скоро и мы узнаем, осталось двое суток. Как-нибудь доживем до пятницы.

– Не уверен. Группа-то прилетает сегодня. Не затем, наверное, чтобы нас повидать.

Разговор вернулся на круги своя.

– Но и нам не обязательно ждать, - не глядя на директора, произнес Семен.

Кто-то из них должен был это сказать. Сподручней было ему: последнее слово не за ним и не с него первый спрос.

Владимиров словно не расслышал или не понял. Долго расхаживал по кабинету, с чем-то рассуждал, спрашивал. И вдруг:

– Придется рискнуть, другого выхода не сижу. Но надо все продумать.

И тут выяснилось, что они, каждый порознь, уже давно многое продумали. Мучимый подозрениями Владимиров еще год назад, когда только заложили субстант в кювету и упрятали в сурдокамеру, решил для себя, что работать вслепую не будет. Жертвуя отпускными днями, помчался через всю страну к Морковину, умоляя вскрыть оставшиеся одиннадцать капсул и таким образом определить, чья плоть вызревает в чреве биокомплекса. Морковин на уговоры не поддался (мол, ничего это не даст, поскольку могли подложить субстант, изготовленный подпольно, помимо известной дюжины); потом он куда-то исчез-то ли его убрали, то ли сам ушел, и в Центре генетики не осталось человека, которому можно было бы довериться. Однако Владимиров не отступился от своей затеи. Им овладела шальная мысль: досрочно поднять на ноги реставранта и попробовать как-то войти с ним в контакт. Этот срок подошел.

– Он уже способен соображать?
– спросил Семен.

– Нет. В лучшем случае, будет в сомнамбулическом состоянии. Лунатик.

– Это уже что-то. Попробуем расшевелить. У меня есть идейка...

Условились сойтись после двенадцати ночи. До этого Попцов встретит Стальгина, разместит в гостинице и будет ублажать, пока приезжие не улягутся спать. О делах стараться не говорить, все откладывать на завтра.

10

Первым из вертолета выбрался Стальгин. За ним, пренебрегая лесенкой, проворно повыскакивали четверо дюжих молодцов, при виде которых у Семена тревожно засосало под ложечкой. Не такой представлялась ему рабочая группа. В облике старого знакомца тоже было что-то новое - ах вот что: он сбрил усики.