Виктор Николаевич подошел к висевшей на стене синоптической карте.

Метеорологи-синоптики и их мегеобазы были сторожевыми постами на фронте борьбы с засухой. Они предсказывали направления, по которым ожидалось .движение воздушных масс.

Горнов углубился в рассматривание этих сложных путей передвижения воздуха.

Стрелки ветров, раскиданные по карте, снова пробудили в нем сомнения, которые мучили его с самого того дня, когда он сел за свой последний проект.

Синие линии на карте - каналы и водоемы, зеленые пятна оазисов-это были победы, реальные дела. А то, что рисовалось в его воображении, как что-то гигантское, прекрасное, было пока мечтой.

И каждый раз, когда Виктор Николаевич смотрел на синоптические карты, ему начинало казаться, что эти стрелки ветров и цифры атмосферного давления неодолимой преградой стоят на пути к осуществлению его мечты.

Дверь приоткрылась. В комнату вошел старик, одетый в меховую куртку из мохнатого рыжего меха и такие же штаны. На голове его торчала огромного размера меховая шапка.

Густые нависшие брови, длинная взлохмаченная борода, седой беспорядочно выбившийся из-под шапки клок седых волос, одежда из меха делали его похожим на Робинзона, как изображают его многие иллюстраторы этой книги.

Старик о чем-то спросил одного из инженеров, бесцеремонно ткнув коротким пальцем в сторону Горнова я получив ответ, двинулся к Виктору Николаевичу.

Он шел, неуклюже выставив вперед левое плечо и наклонив голову, как будто преодолевая сопротивление ветра. Нависшие брови и круглые очки придавали его лицу сердитое, хмурое выражение.

– Так это вы открыли койперит?
– спросил он, почти вплотную надвинувшись на Виктора Николаевича.

– Профессор, синоптик Лурье, - пояснил инженер, заметив недоумение на лице Горнова.

Лурье, не подавая руки, отступил на два шага назад, приподнял очки и несколько раз внимательно обвел Горнова взглядом с головы до ног.

– Вот никогда бы не подумал, - сказал он, вскинув бровями и широко расставив руки.
– Полное несоответствие, так сказать, содержания и внешней формы. Чрезвычайное несоответствие, удивительное несоответствие, - повторил он, продолжая осматривать Горнова.

– Так наружность моя не внушает вам большого доверия?
– спросил Горнов с улыбкой.

– Ну, знаете, молодой товарищ, исследователь нередко находит ценнейшие ископаемые в породах невзрачных на вид.

Старик сбоку, с хитрым огоньком в глазах, взглянул на Торнова.

– А представлял я вас все-таки не так, - прищурив один глаз, проговорил он.

– Каким же вы меня представляли?

– С бородой, в очках, со всеми привычными атрибутами мудрости... Смотрите на карту наших боев с бунтующей природой?
– спросил он, помолчав.
– Наши противники, как видите, не признают ни государственных границ, ни договоров о дружбе и ненападении.

Лурье указал на стрелки ветров, раскиданные по карте.

– А скажите, как думаете вы, профессор, можно ли повернуть эти стрелки ветров туда, куда нам надо?

Лурье наклонил голову и поверх очков проницательно взглянул на Горнова. Видя, что собеседник с особенным интересом ждет его ответа, старик сразу переменился. Теперь перед Горновым стоял ученый, приготовившийся делать обстоятельный доклад.

– Движения воздушных масс, как вам известно, совершаются по законам физики, - заговорил он.
– Энергия, посылаемая солнцем, создает восходящие токи воздуха; области низкого барометрического давления, куда и устремляются воздушные массы.

Поставьте нагревательные машины большой мощности, - создайте эти зоны низкого барометрического давления, и местные потоки воздуха по вашей воле повернут и устремятся туда.

– Если здесь; - сказал он, ткнув коротким толстым пальцем в висящую на стене карту, - будут стоять ваши машины, то эта стрелка ветров изогнется и пойдет вот так. Природа будет, конечно, бунтовать, стремиться делать, как хочет она, но в конце концов она смирится, ибо стихийным силам, рождающим ветер, бури и ураганы, вы противопоставите не .менее мощную энергию. Вот примените-ка здесь свой койперит, - закончил Лурье полушутя, полусерьезно.

Профессор-синоптик, известный своей замечательной работой "Закономерности и периодичность погоды в Европейской части Советского Союза", в эту минуту едва ли подозревал, как важно было Горнову то, что он говорил. Синоптик не подозревал также, что эта встреча свяжет его с академиком Горновым на всю жизнь.

– А теперь к делу, - сказал Лурье, повернувшись к инженеру.
– Снимайте с работ всех людей, особенно тех, кто висит на ваших мостиках и лесенках.

– Почему? Сейчас тихо, никаких нет оснований.