Гатиба, вскинув голову, понимающе улыбнулась.

– Ах, корыстная шайтанка! Мне ясно, что ты ждешь. На, вот тебе небольшая награда, большую получишь после того, как исполнится мое давнишнее желание.

Она передала Себе-ханум сто золотых динаров. Та, сунув деньги в карман, подумала: "Неплохая сделка!" А в слух сказала:

– Теперь вы должны написать маленькую записку.

– Кому и зачем?
– удивилась Гатиба.

– Фахреддину, от имени Дильшад. Мой почерк он хорошо знает. Напишите так: "Мой возлюбленный, пока ты в Багдаде,не забывай о несчастной, которая готова умереть за тебя. Жду с нетерпением встречи".

Гатиба, взяв перо, слово в слово написала так, как ей сказала Себа-ханум.

После этого она прошла в соседнюю комнату, куда должен был явиться Хюсамеддйн.

Себа-хаиум оторвала низ записки, где Гатиба расписалась за Дильшад, и прошептала:

– Кто усомнится, если я скажу, что эта любовная записка написана Гатибой Тогрулу или Хюсамеддину? Разве атабек не знает почерк своей жены? Неплохо получилось! На этом деле я хорошо заработаю. В моих руках верное доказательство любовной связи мелеке и султана Тогрула.

Себа-ханум вышла из комнаты. Немного погодя сюда вошли Гатиба и Хюсамеддин.

Мелеке села на выступ оконной ниши и многозначительно произнесла:

– Фахреддин замышляет то же, что и мы!

– То же, что и мы?!
– удивился Хюсамеддин.
– Не понимаю что это значит.

– Себа только что виделась с ним. Оказывается, он каждый вечер бродит вокруг дворца. Он задумал убить меня.

– Это ему не удастся. Ведь мы в Багдаде! Зато мы убьем его.

– Да, да, Себа в определенное время приведет его к воротам дворца. Пора рассчитаться с ним за все!

Хюсамеддин задумался. План Гатибы не нравился ему.

– Убить Фахреддина перед Райским дворцом! Это невозможно, - сказал он.
– Во-первых, его не так-то легко одолеть даже нескольким смельчакам. Во-вторых, он садир азербайджанской делегации, и его убийство перед Райским дворцом не придется по душе новому халифу. Я считаю, надо придумать нечто другое. Как-никак это Багдад, город шарлатанов и обманщиков. Здесь множество притонов, кабаков и прочих увеселительных заведений. Надо заманить Фахреддина в одно из таких мест и отравить или убить. У меня в Багдаде есть верные люди. Мы найдем подходящее место, куда Себа-ханум приведет его.

Глаза Гатибы сверкнули злорадным блеском.

– Чудесно!
– одобрила она.
– Чтобы увидеть Дильшад, он пойдет куда угодно. Себа-ханум поклялась помочь мне.

– На меня мелеке тоже может положиться. Но мелеке должна знать, что всякому терпению приходит конец. Умоляю вас, сжальтесь надо мной! Мы же в Багдаде. Здесь все возможно... Мелеке может сделать меня счастливым!

– Я хочу, чтобы ты овладел не убитой горем страдалицей в трауре, а жизнерадостной красивой женщиной. Пусть наша близость ознаменуется праздником, а не горем. Ты должен заключить в свои объятия не холодную статую, а пламенную возлюбленную, которая сделает твою жизнь радостной и красивой.

Потянув руки, Гатиба обняла Хюсамеддина и поцеловала в губы.

– Остальное потом!
– пообещала она.
– Но ты должен принести мне голову Фахреддина.

– Мелеке получит ее в ближайшие дни.

– Ты обещал мне также убить сыновей Тёзель.

– Они умрут раньше, чем мелеке вернется из Багдада в Хамадан. Я уже отправил в Азербайджан надежных людей.

Гатиба еще раз поцеловала Хюсамеддина в губы и. понизив голос, сказала: - Есть еще одна серьезная проблема: как быть с Себой?
– При чем здесь Себа?

– Мне кажется, она неспроста приехала в Багдад, Недавно у меня были Тогрул, Захир Балхи и Камаледдин... Мне передали, что во время нашего разговора Себа стояла за занавесом и подслушивала.

Хюсамеддин усомнился.

– Не может быть!

– Об этом мне сказала моя тетка Алиейи-Уля-ханум. Что с нами будет, если Себа передаст атабеку содержание моего разговора с Тогрулом? Нам останется лишь одно: самоубийство! Я уже давно подозреваю Себу, с того дня, как она будто бы потеряла письмо Тогрула, которое предназначалось мне. Чтобы там ни было, ее надо убить. Она слишком много знает.

Решение Гатибы не понравилось Хюсамеддину, Он был привязан к Себе и любил ее. Мог ли он желать смерти своей любовницы? Необходимо было переубедить Гатибу.

– Пусть мелеке поручит это дело мне, - сказал он.
– Я хорошо знаю подобных особ. Мелеке может быть уверена: Себа никогда не продаст Хюсамеддина. Она безумно влюблена в

меня и не допустит моей гибели. Надо зажать ей рот. Если мелеке не будет ревновать, я сближусь с ней...

Гатиба изобразила на лице страдание.

– Ты хочешь, чтобы я умерла?!