– Не вижу в этом ничего трагического.

Его, вероятно, заперли, и он вынужден был провести здесь всю ночь?

– Да, сэр, но худшее не в этом. Он... Он...

Простите меня, сэр, я все еще ужасно взволнован... Он умер.

– Умер?? Здесь, в приемной?

– Да, сэр. Очевидно дежурный при обходе не заглянул туда, и мы обнаружили труп только сегодня утром.

– Какой ужас! Надеюсь, вы приняли все нужные меры?

– Я сделал все возможное, сэр. Тело отвезли в больницу. Врач говорит, что необходимо тщательное исследование, хотя и не сомневается в причине смерти старика - разрыв сердца.

– Он жил здесь, в Лондоне?

– В отеле "Савой". Он всегда там останавливался. Мы позвонили туда и узнали, что он снял номер на две недели, так как в ближайшие дни ждал приезда внучки из Парижа, для которой также снял номер.

– Внучка из Парижа?
– спросил Харви, чувствуя, как мужество покидает его.

– Так сказали в отеле, сэр. Да, совсем забыл... Вас ждет полицейский инспектор, сэр. Он хотел задать вам несколько вопросов.

– Пришлите его сюда.

Инспектор оказался типичным представителем своей профессии: серьезный, немного торжественный, исполненный сознания своего долга и очень важный. Он почтительно приветствовал Гаррарда.

– Прискорбная история, инспектор. Мой управляющий говорит, что вы хотели спросить меня о чем-то?

– Ничего особенного, сэр. Вы ведь задержались здесь позже остальных, не так ли?

– Да, почти до половины одиннадцатого. Меня не было четыре года, и теперь требуется уйма времени, чтобы снова войти в курс дела.

– Конечно, сэр. Вы случайно не слышали крика в приемной?

– Ни звука.

– Когда вы уходили, свет нигде не горел?

– Я не смотрел по сторонам, инспектор. Но, думаю, если бы в приемной горел свет, я бы это заметил.

– Разумеется, сэр. Вы знали покойного?

– Никогда прежде не видел его. Он как раз приехал познакомиться со мной.

– Это полностью совпадает с уже полученными мною показаниями. Благодарю вас, сэр.

Сразу после его ухода Харви вызвал Греторекса.

– Я очень сожалею о случившемся, Греторекс, но дела есть дела. Счета у вас?

– Да, сэр.

– Принесите их мне. В котором часу их следует передать в банк?

– В любое время до четырех дня, сэр.

– Отлично. Я отправлюсь туда сразу после ленча.

Кассир медлил уходить. Одной рукой он сжимал ручку кресла, а другой нервно теребил лацкан своего поношенного сюртука.

– Простите, сэр, - произнес он наконец, - разрешите спросить, договорились ли вы с банком?

– Надеюсь, на этот раз все обойдется. Разумеется, в такой короткий срок я не сумел собрать всю сумму наличными, но я уплачу хм.., ценными гарантиями.

– Благодарение Богу, сэр!

Харви с интересом взглянул на него.

– Вы очень преданы нашей фирме, Греторекс... Как по-вашему, расплатившись с долгами, мы спасем ее?

– При данных обстоятельствах нет, сэр.

– Вот я и хочу узнать, что именно в этих "данных обстоятельствах" должно измениться.

– Мистер Эрмитейдж часто говорил, что я не правильно понимаю смысл торговли, что я не вижу дальше своих бухгалтерских книг... Быть может, он и прав, сэр. Но я заметил много ошибок в управлении фирмой за последние семь лет. Например, товары закупали только агенты, а они, как известно, следуют скорее рутине, чем реальному спросу дня. Мы покупали не тогда, когда представлялась выгодная сделка, а когда кончались старые запасы.

– Понятно. А сбыт?

– Нашим агентам по продаже недостает широких полномочий, сэр. Они обязаны продавать по определенной цене, а принципом мистера Эрмитейджа было лучше потерять все, чем хоть немного снизить цены. Для сегодняшнего состояния рынка наши цены непомерно высоки.

– Пожалуйста, дайте мне ежемесячные отчетности о количестве купленного и проданного товара за последние три года. Сколько у нас представительств?

– Семь, сэр, из них два в Лондоне.

– Сколько наших представителей сейчас здесь?

– Трое, сэр. Лондонским можно позвонить.

– Соберите всех, кого найдете, у меня в пять. Не забудьте о заведующих складами. Ваше присутствие тоже необходимо. Я еду в банк.

– Все будет сделано, сэр.

– Я вернусь через час.

Ничто уже не напоминало об отчаянно нуждающемся в деньгах клиенте, когда Харви вышел из своего великолепного "Ролле-Рейса", закурил папиросу и уверенной походкой вошел в банк. Тон, которым он попросил доложить о себе управляющему, звучал властно. Его немедленно провели в приемную, где он удобно устроился в кресле.