Колльер никак не мог построить простейшей фразы. Первой заговорила Модести:

— По крайней мере, мы получили возможность немного пообщаться. Как ты себя чувствуешь, Стив?

— Отвратительно. Господи, как это тебе удается держаться так, словно тебя это все не касается? Ты прямо как камень!

— Я бы этого не сказала. Но мне случалось и раньше попадать в неприятные ситуации.

— И даже в такие жуткие?

— Трудно оценить ситуацию, пока дело не доведено до конца. Но мой тебе совет — ешь как следует и высыпайся. Старайся хоть как-то отвлекаться от происходящего. Потому что если у тебя случится нервный срыв, то Сефф просто тебя ликвидирует.

— Отвлекаться? — Стив издал сухой смешок. — Но как, черт возьми, тебе удается отвлекаться?

Она остановилась и посмотрела на него.

— Сделай над собой усилие. Посади на голодный паек возражение и корми до отвала волю.

— Хорошая формула.

— Не надо так переживать за себя. И за меня тоже. Я понимаю: тебе не по себе, потому что ты должен сообщить мне нечто малоприятное. Но пока забудь про это и выслушай лучше, что я тебе скажу.

— Ладно. — Он провел рукой по лбу, радуясь этой небольшой отсрочке и презирая себя за это облегчение. — Как же посадить на голодный паек воображение и как накормить до отвала волю?

— Ну, видишь ли, — Модести развела руками так, словно речь шла о чем-то самоочевидном, — всякий раз, когда ты начинаешь думать о том, что Сефф может сделать с нами, обрывай себя. Переключайся на то, что мы можем сделать.

— Мы? — недоверчиво протянул он. — Например?

— Например, если удастся выкроить полчаса общения наедине без помех, я удалю из тебя капсулу с ядом, а потом, если операция пройдет успешно, ты сделаешь то же самое с моей капсулой. У меня есть бритва.

— Бритва? — У Стива отпала челюсть. — Ну и ну! Ты советуешь мне успокоить воображение и тут же сообщаешь, что у тебя завелась бритва. Ну, после такой новости я буду ночью спать как бревно, можешь не сомневаться.

— Вот молодец, — сказала Модести, и в сумерках блеснули в улыбке ее зубы. — Наконец-то услышала от тебя живое слово.

Колльер вдруг понял, что ему полегчало. Тяжесть в животе исчезла, да и мускулы немного расслабились. Он сказал:

— Тут особенно не повеселишься. Ситуация не из приятных.

— Поменьше думай о неприятностях, и тогда они не так будут тебя угнетать. Будь самим собой.

— Я и так чувствую себя самим собой. Перепуганным насмерть мальчиком, желающим к тому же поскорее попасть домой.

— Я тоже очень хочу домой. Скажи, за тобой следят постоянно?

— Не то чтобы мне дышали в ухо, но где-то кто-то все время маячит. Только ночью я остаюсь один. Но дверь запирается снаружи, и в коридоре дрыхнет охранник-моро с винтовкой. А на окнах решетка.

— У меня то же самое. Но нам надо придумать, как выбраться из клетки. Ночью. Пошевели мозгами.

— Это, правда, не по моей специальности, но я постараюсь. Ну а что случится, если мы с тобой уединимся и блеснем хирургическим искусством с помощью твоей бритвы? Если, конечно, нам это удастся.

— Вот ты и об этом думай, особенно когда у тебя начнет чересчур разыгрываться воображение. Чем больше будешь думать, тем легче что-то придумать. И думай также о своей работе с Люцифером. Это очень существенно, если хочешь остаться в живых.

Упоминание имени Люцифера вернуло Стива к печальной новости, которую он должен был ей сообщить, но Модести продолжала говорить:

— У нас есть два варианта спасения. Один — вырваться самим. Второй шанс — это Вилли Гарвин.

— Вилли? — растерянно повторил Стив, пытаясь справиться одновременно с двумя идеями.

— Да. Вилли видел, как нас увозили. И он, поверь, не будет сидеть сложа руки.

— Но Господи, Вилли же ни за что не отыщет нас тут, на краю света!

— Так думают Сефф и его подручные. Так думали раньше очень многие. Они полагали, что раз я выведена из игры, то на Вилли уже можно не обращать внимания. Многие заплатили за такое пренебрежение дорогой ценой. Нет, когда Вилли Гарвин выходит на ринг, Сеффу и иже с ним лучше улепетывать без оглядки.

Она снова двинулась в путь, и Стив последовал за ней. Он стал понимать, как она сражается с безнадежностью ситуации. Для нее не существовало безвыходных положений, и ее ум был ориентирован на победу, блокируя все страхи, опасения, доводы вроде бы здравого смысла, а на самом деле малодушия.

Неплохой подход, конечно, но она так жила всю жизнь. Посади на голодный паек воображение…

— Значит, так, — заговорил Колльер, изгнав из интонаций все эмоции. — Люцифер стал предсказывать смерти с меньшей точностью. Они хотят как-то выправить положение, и Боукер решил, что ты можешь помочь. Они хотят, чтобы ты соблазнила Люцифера… В противном случае…

Она не замедлила и не ускорила шага, и на ее лице Стив заметил только легкую сосредоточенность.

— Это может плохо кончиться, — сказала она.