Аннев глядел на старика во все глаза.

– Думаешь, это Тосан его отравил?

– Тсс! Потише! – Содар снова быстро огляделся. – Почему обязательно «отравил»? Обычная подушка – тоже верное средство, да и действует куда быстрее. Однако единственное доказательство, что у меня есть, – мое предчувствие. Это оно говорит мне, что Тосан стал главой Академии не за особые заслуги… ну да речь сейчас о другом. Если Тосан хочет назначить тебя священником и духовным наставником деревни, он найдет способ сделать так, чтобы полностью исключить мое влияние на тебя. И на всех остальных.

Аннев мотнул головой. Поверить в то, что сказал старик, он упрямо не желал, и все же кое-что не давало ему покоя: за последние сорок восемь часов Тосан приказал убить троих – торговца, купца и мастера Академии. К тому же недвусмысленно намекал на то, что Кентон и Фин не представляют никакой ценности и Аннев может пожертвовать обоими, случись такая необходимость. Возможно, предчувствие Содара возникло не на пустом месте, нравится это Анневу или нет.

– Ерунда. Ты просто пытаешься меня уговорить. Ты никогда не хотел, чтобы я стал аватаром, а теперь еще и требуешь бросить все, что я люблю, ради какого-то там дурацкого пророчества. Хочешь, чтобы я принес себя в жертву так же, как и ты!

Слова сами вылетали из его рта, и он был не в силах этому помешать.

– В кои-то веки со мной случилось что-то хорошее, я – наконец-то! – обрел свое место, а ты собираешься все испортить! Ты хочешь, чтобы я стал Бреатанасом – но я не он! Тебе просто нужно доказательство, что ты не зря прожил свою жизнь, что мои родители погибли не напрасно!

По лицу Содара струились слезы. Аннев и сам был готов заплакать, но из упрямства сдержался.

– Я поеду в Банок. А после этого – останусь в Шаенбалу.

Содар отвел от него взгляд, воцарилась звенящая тишина. Когда старик снова заговорил, Аннев едва мог расслышать его слова:

– В таком случае мы оба обречены, и я действительно прожил свою жизнь зря.

Он неотрывно глядел на свои сцепленные пальцы.

«Какие у него старые морщинистые руки, – подумал Аннев, ощущая легкую дрожь. – Эти руки спасли меня от смерти. И всю жизнь оберегали меня…»

Содар встал и молча вышел из кухни. Аннев несколько секунд глупо озирался по сторонам, не понимая, что ему делать. Он нерешительно направился к двери, ведущей в покои Содара, но остановился.

«Все так и должно быть, – сказал он самому себе. – Иначе он втянет меня в свою игру, убедит, что пророчества не врут, что я и правда особенный. И тогда мне всю жизнь придется делать только то, что он велит».

А сейчас он делает то, что велит ему Тосан…

Аннев прогнал мрачные мысли. Он стал аватаром, и даже более того – мастером-аватаром, а разве не об этом он мечтал всю жизнь? Он побежал в свою спальню. Распахнув сундук, начал выгребать из него все, что там хранилось. Теперь, когда он остался один, Аннев дал волю слезам.

Шмыгая носом, он достал из кучи вещей грязную бежевую тунику. Фыркнул, даже почти улыбнулся, но снова швырнул ее в сундук.

«Она мне больше не нужна. После Регалея у меня станет еще больше новой одежды. Возьму только фонарь Крэга и оружие».

Захлопнув крышку, он поспешил из комнаты.

На кухню он вошел одновременно с Содаром. Глаза у старика были уже сухие, но на Аннева он даже не посмотрел. Отодвинув в сторону свою рукопись, он положил на стол топор Шраона.

– Забирай, – сказал старик, не поднимая взгляда. – Он тебе пригодится.

– Спасибо.

Содар, поморщившись, поставил рядом бутылек из непрозрачного стекла.

– Выпей половину. Сначала зашумит в голове и захочется спать. Не противься. Сделаешь только хуже.

– Для чего это?

Содар несколько секунд помолчал, глядя на бутылек, а потом ответил:

– Эликсир поможет тебе сохранять бодрость на протяжении всей ночи. Если не будешь противиться его действию, в итоге почувствуешь себя хорошо отдохнувшим. Твои чувства обострятся, ты станешь более собран и бдителен. – Только теперь он поднял глаза на Аннева. – Сразу все не выпивай. Твоему организму нужно время, чтобы восстановиться, а начнешь его торопить – ощущения получишь не самые приятные.

Аннев кивнул:

– Спасибо.

Содар размотал темно-красный сверток, который держал в руках. В нем лежали серебряные ножны, из которых торчала небесно-голубая рукоять меча.

– Это тоже твое, – произнес он и положил Милость рядом с топором. – В Академии его сразу обнаружат, но возможно, тебе удастся спрятать его в храме.

Аннев, хоть и изнывал от желания взять меч в руки, мотнул головой:

– Нет, лучше пусть останется здесь, с тобой.

Лицо Содара внезапно посуровело.