– Кто ты такой, Ярю-мир? – спросила она наконец.

– Не понял вопроса… - я пожал плечами. – Яромир Харт, восемнадцать лет, студент Московского инсти…

– Я не об этом спрашиваю, - оборвала она. – Да, ты прав, твоя официальная биография у меня есть, и я изучила ее всю полностью, можешь не сомневаться. Я спрашиваю, кто ты на самом деле? Йома? Йокай? Онни? Онрё? А может быть Ками?

Я сначала было нахмурился, но потом просто рассмеялся.

– Прости, Китсу… в смысле прошу меня простить госпожа…

– Прекрати, - отмахнулась она поморщившись. – Ты уже понял, что я не сторонница традиционных поклонов и расшаркиваний. Иногда, на официальных приемах семьи, или в определенной обстановке, в присутствии глав, вассалов или же на встречах Альянса тебе придется придерживаться этикета, добавлять все эти суффиксы и кланяться как болванчику, уж прости. Но в неофициальной обстановке, в присутствии моего ближнего круга или доверенных слуг – не нужно. Пожалуйста. Я надеюсь, что смогу стать тебе кем-то вроде… ну да, примерно как старшей сестренкой. И искренне надеюсь, что не пожалею о своем выборе. А если не пожалею я, то ты будешь просто в восторге, поверь. Я понятно объясняюсь?

– Вполне, - ухмыльнулся я. – Главное не почувствовать себя щенком, которого подобрали на автостраде, чуть не переехал грузовик, и которого отогрели, погладили…

Китсу на секунду задумалась, а потом вдруг расхохоталась, так открыто и непосредственно, словно ее подменили.

– Ох Аки, - отсмеявшись она протерла веко, словно на него что-то попало. – Язычок у нее острый, ничего не поделаешь. Но у меня просьба – не обижайся на нее, Ярю-мир. Она хорошая. Немного несдержанная, агрессивная и импульсивная. Но хорошая. Между прочим, это именно она поняла, что у тебя неприятности – там в парке. И привлекла мое внимание.

В моей голове заскрипели колесики, восстанавливая картину. Я стою посреди парка и показываю девушкам оскорбительный жест, будучи уверенным, что это меня похоронит…

– То есть… вы сразу поняли, что я в беде? – опешил я.

– Конечно. Сам подумай: сначала ты пишешь сообщения, извиняешься за свое поведение. Потом ищешь встречи в кафе, снова извиняешься и возвращаешь мне мою драгоценность… для тебя это пустяк конечно, но это память о моей бабушке… -Китсу замолчала, тряхнула волосами, словно отгоняя воспоминания. – А потом вдруг подбегаешь с лицом ограбленного банкира, ни с того ни с сего угрожаешь, хамишь. Это странно, но тогда я этому почти не придала значения. Однако, как только ты показал этот жест, стоя с улыбкой «скорбного разумом» - Аки мгновенно заподозрила, что тебя вынудили. Слишком много странных совпадений.

– Но как же… она же… - я вспомнил, как девушка в ответ на этот жест показала мне пальцем по горлу, мол тебе хана… - Она разозлилась, угрожала в ответ..

– «Война – это путь коварства и обмана», – она сымитировала мой собственный голос и задорно мне подмигнула, а я вспомнил свои собственные слова вчера в авто.
– Так ведь? Поблизости видели этого пожирателя собачьей падали – Хо Рина, верного шакала семьи И Су. Мы сразу все поняли: тебя заставили, возможно угрожают чьей-то жизнью. На ум пришла девушка из университета, которую ты искал. Катерина, да? Так вот, Аки отправилась следить за тобой, благо ты плелся со скоростью хромой черепахи, а я связалась с главой и запросила помощи. Дальше все просто: Танака получил в помощь банду местных ронинов… в смысле наемников. И приказ вызволить тебя и твоих друзей живыми и невредимыми, доставить обратно в университет.

Я уважительно кивнул, еще раз вспоминая дерьмовую ситуацию, в которую вляпался, и которую считал безвыходной. И насколько элегантно нас вытащили. Да уж. Конечно, будь я там один, рано или поздно вмешалась бы Малисса...

– Это подводит нас к очевидному выводу, - продолжила Китсу. – Как бы силен ты ни был, в одиночку ты не выстоишь. Даже с твоими… возможностями, - я просто пожимаю плечами, не соглашаясь и не отрицая. – И возвращает к вопросу: кто же ты все-таки такой, Ярю-мир? И как делаешь… то, что делаешь?

Я подумал пару секунд, прежде чем ответить:

– Я тот, кого ты видишь перед собой. Яромир Харт, восемнадцать лет, студент, обычный парень. Не боевик, не супергерой и не какой-то там йомакай… - при этих словах девушка улыбнулась. – Но, кое в чем ты права. У меня есть… ну, скажем, некоторые необычные возможности. Твоя подружка испытала кое-что на себе, когда вломилась…

– О, да, об этом я в курсе. Уже. О своих планах она, по понятным причинам, забыла мне сообщить, и потом молчала как партизанка до последнего. Вчера все и выяснилось, когда ты подошел и начал скандалить в парке. Я очень удивилась, когда услышала от Аки о твоей странной способности, заставляющей цепенеть… но ладно. А сейчас, во время… ну только что, чем еще ты пользовался?

Я задумался. С одной стороны – раскрывать все карты не хочется, не дай бог еще сдадут меня в лабораторию на опыты. С другой… Китсу и Аки уже итак знают больше чем стоило бы. Про Мазанакисов я вообще молчу. Думаю, если я хорошо попрошу – Китсу может и оставит меня в покое, а вот эти… Значит таиться смысла нет, хоть и все карт раскрывать не хочется.

– У меня есть несколько особых способностей, - решился я.
– Одну вы видели в действии: она толи оглушает, толи заставляет зависнуть, впасть в ступор. Изначально, она действует недолго, Должна по крайней мере. Аки, например, пришла в себя буквально через минуту… ну ты помнишь, в универе наша первая с ней стычка. Потом дома, в моей комнате… надо было ее связать, - буркнул я криво улыбаясь, и девушка неожиданно тоже улыбнулась и кивнула, поддакнув. – После этого я использовал ее на человеке Йена, и он простоял в ступоре минут десять-пятнадцать. Далее – на Никеасе. Вот тут была одна особенность, которая, возможно, вызвала постоянный эффект. Ну и сегодня…