В кабинете было пусто. Царил идеальный порядок, если не считать несколько слоев пыли, которую здесь не убирали месяцами. Лусиано сам порядок наводить не любил, а в быту его помощником – я очень редко протирал тут пыль в присутствии самого чокнутого итальяшки, и никогда не оставался тут один. А еще я очень хорошо помню, что окна в кабинет – глухие. То есть, они не открываются в принципе. А значит, попасть сюда животное не могло даже по ошибке.

Я включил свет, бегло осмотрел кабинет, но тот действительно оказался пуст. Откуда же звуки? Может выше есть еще какое помещение или вентиляционая труба… Уже собираясь уходить, я напоследок бросил взгляд на письменный стол, и глаза зацепились на старый, если не сказать старинный ежедневник. Ну или что-то на него похожее. ПО крайней мере – расчерчен он был именно так. Последняя запись датирована около трех недель назад. Только кроме даты разобрать, к сожалению, ничего невозможно – записи сделаны отрывистым убористым почерком на… итальянском. Какой сюрприз.

Недолго думая, я подхватил его, аккуратно сложил и покинул кабинет. Двушка встречала меня в самом низу лестницы.

– Ну что там? – спросила она с каким-то непонятным азартом.

– Пусто. Кабинет закрыт, и туда и мышь не проскочит. Возможно куда-то в вентиляцию залезла крыса…

– Ф-ф-у-у! – Маша брезгливо встряхнула руками. – Надеюсь, ты ошибся, не люблю крыс…

Я засунул свою находку в один из пустых пакетов из-под продуктов, завернул как следует и направился к выходу.

– Мне пора…

– Так быстро?

– Тяжелый день, - повторил я, и снова погладил ее по голове.

В этот раз Маша прикрыла глаза, уткнулась носиком мне в плечо, и вдруг встала на цыпочки, аккуратно поцеловав в щеку.

– Завтра придешь? – спросила девушка, как-то странно опустив голову, словно о чем-то раздумывая.

– Не могу сказать точно. Постараюсь. Есть какие индивидуальные пожелания?

Она поплотнее запахнулась в халат, задумалась.

– Если возможно хотелось бы какой-нибудь простенький телефон или планшет - в иннете покопаться или новости почитать…

– Ты же понимаешь, что если тебя ищут – сидеть в социалках и выставлять фотки категорически нельзя?

– Можешь не напоминать, я уже второй год меняю одноразовые телефоны, о том чтобы фотографироваться… - она вдруг опустила голову и вздохнула. – Фотографироваться я в принципе не люблю.

– Ладно, решим. И вот, держи, - я вложил ей в ладошки пистолет. – Если вдруг кто посторонний вломится…

Девушка повертела его в руках и вернула.

– Не нужно. У меня… есть. Прости, я не говорила, у меня в сумке небольшой пистолет в сумке, уже год ношу…

Интересно, это значит, что она могла и против меня его применить? Промолчала, а как поняла, что я ее не обижаю – тот же созналась под первым удобным предлогом…

– И когда ты мне собиралась сказать, что у тебя есть оружие?

Маша улыбнулась, пожала плечами.

– Когда задал бы вопрос, тогда бы и сказала. Ну или если пришлось бы его достать… прости, но мы почти не знакомы, я в чужом доме… мало ли.

– А почему сказала сейчас?

– Ну… - она опустила глазки. – Я внутренне чувствую, что тебе можно доверять. Не знаю, как объяснить, просто… - она еще раз пожала плечами, явно не находя слов. – В любом случае, я должна была сказать. И сказала.

Я хмыкнул, пожал плечами и положил в комод в правой части холла пистолет, который держал в руках..

– Тогда пусть будет здесь. И твой пусть у тебя будет. Только меня не подстрели!

Не волнуйтесь, господин, ваша верная горничная будет вас ждать, и сможет отличить от чужака! – она улыбнулась и снова чмокнула в щеку. Затем слегка задумалась, явно на что-то решаясь, но опустила голову и отстранилась.

* * * * *

Вернувшись домой, я закрылся в своей комнате, достал планшет и открыл страницу онлайн переводчика, направив его на запись в ежедневнике, который притащил с собой. Переводчик справлялся плохо, рукописный текст едва поддавался распознаванию. Но даже первой страницы прочтённого хватило для того, чтобы мои брови полезли вверх, а глаза стали размером с кофейное блюдце.

Глава 23

Итак, у меня в руках оказалось интересное и совершенно уникальное чтиво. А именно, дневник брата Рикардо, из ордена святого Доминика, Церкви Святого Престола. Судя по всему, не подлинник, а переписанная вручную копия, поскольку обложка, страниц и сам текст весьма неплохо сохранились, хоть и датировались тысяча восемьсот седьмым годом. В частности, монах, который вел дневник, являлся старшим инквизитором упомянутого ордена, который преследовал и изгонял демонов, умудрившихся каким-то чудом в нарушение законов Творца преодолеть барьер, запирающий замки их мира, и сумевших закрепиться в нашем. Записи были обрывочными, некоторые фразы переводчик не распознавал, или же при переводе получался какой-то абсурд.

Однако, из того, что удалось понять – монах преследовал одного конкретного демона, который не прорвался сквозь заслон, а был призван сильным и злым чернокнижником, который – внимание! – и сам пришел откуда-то из-за кромки. При этом этот пришлый колдун – был сам по себе человеком, так как сдерживающие противодемонические печати на него не действовали, а раны которые ему наносили обычным оружием были для него так же болезненны (согласно утверждению дневника – демоны практически неуязвимы к обычному оружию).