— Нет, я... нельзя.

— Хорошо, — легко согласился Дар. — Тогда спрошу я. Скажи, Ветер, мы с Иглой похожи на жестоких чудовищ из проклятого мира?

— Вы?... — Ветер замялся, и даже споткнулся о корень, хотя до этого шёл так уверенно, будто и правда знал тут каждый камешек. — Не знаю. Люди Проклятых пределов коварны. Но жрецы сказали, что Игла владеет живым светом, а живым светом могут владеть только чистые души, — так говорят наши жрецы, — тогда получается, что Игла хорошая... и это... сбивает меня с толку. А ты тоже владеешь живым светом, Дар?

— Владел когда-то, — отозвался Дар. — Он был ярким, как солнце. Ты знаешь, что такое солнце?

— Нет...

— Это такая очень яркая звезда. Когда она появляется на небе, становится очень светло и всё видно без ламп и огня далеко-далеко во все стороны. Нам не нужны колокола, чтобы знать, когда просыпаться, а когда ложиться спать. У нас есть солнце, с его светом мы встаём, вспахиваем поля, пасём скот, которые дают нам пищу, занимаемся тем, что любим, я, например, люблю читать книги. А когда оно скрывается из виду, ныряет в море. Когда солнце ныряет в него, наступает ночь. На небе появляются звезды, почти такие же, как на ваших фресках, становится темно, и мы ложимся спать.

Ветер, который до этого внимательно слушал, испуганно округлил глаза, но Дар поспешил его успокоить:

— Не бойся. Ты ведь ни о чём не спрашивал, верно?

— Верно, — эхом отозвался Ветер, с надеждой хватаясь за эти слова. А после небольшой паузы, добавил. — И про море я спрашивать не буду.

— И правильно. Ведь по сути, что такое море? Безделица. Большая-большая вода, которой не видно ни конца, ни края. Днём она блестит, сияет и переливается подобно кристаллам. Шумит и волнуется, набегая волнами на берег. Оно солёное на вкус, и в нём живёт много-много рыбы.

— Рыбы... — восхищённо протянул Ветер. — Это, наверно, что-то тоже совершенно неинтересное.

— Совершенно неинтересное, — согласился Дар и, заложив руки за спину, принялся рассказывать ему о рыбах.

После рыб, Дар рассказал о кораблях, и закатах, о дождях и грозах, о лошадях, табунами скачущих по бескрайним полям. Игла слушала его размеренный голос и представляла всё, о чём он говорит, и ей казалось, что она вырвалась из жуткой тьмы окружавшей их и бежала вместе с дикими лошадьми, вдыхая свежий ветер, который обещал скорый дождь. Поглощённая своими мыслями, Игла даже не заметила хитро извернувшийся корень, споткнулась о него и, пытаясь сохранить равновесие, схватилась за корень повыше и тут же напоролась ладонью на длинную колючку.

— Ай! — вырвалось у неё. Она дёрнула рукой, но неудачно. Колючка оставила на коже глубокую царапину, и кровь пролилась на землю.

— Всё в порядке? — тут же отозвался Дар.

— Да, просто поцарапалась. — Игла приложила ладонь к губам. — Немного крови, ничего страшного.

— Это плохо, — тихо сказал Ветер, мгновенно становясь не по детски серьёзным. — Очень плохо...

— Что? — тут же поймала его встревоженный тон Игла. — Корни ядовитые?

— Дело вовсе не в корнях... — пробормотал он, странно водя головой из стороны в сторону, будто пытался что-то расслышать.

— А в чём тогда?

Тут далеко в темноте раздался протяжный вой. Его тут же подхватили сородичи, превратив в нестройное многоголосье.

— Мракогрызы, — прошептал Ветер. — Они способны учуять кровь, пролившуюся на другом конце Безбрежа. За мной. Быстро!

Ветер схватил Иглу за руку и побежал. Но далеко убежать они не успели. Вой раздался ровно оттуда, куда они неслись сломя голову, а потом из темноты, прямо им навстречу вышел первый мракогрыз.

Дорогие читатели! Спасибо, что остаётесь вместе с Даром и Иглой! Пожалуйста, не забывайте ставить звёздочки и писать комментарии -- это очень помогает продвижению истории на площадке. А ещё мотивирует меня работать усерднее, чтобы чаще радовать вас новыми главами. Большое спасибо за поддержку!

Это было... нечто. Серое, лишённое шерсти тело, отдалённо напоминало человеческое: всё в нём было... слишком. Руки и ноги — слишком длинные и тонкие. Кожа слишком плотно прилегала к слишком сухим, тонким мышцам. Её покрывала сеточка вен, которые источали едва различимый голубой свет. Глаз у существа не было, зато была огромная, полная зубов пасть, исходящая слюной. На лысой голове выделялись острые уши, они поворачивались из стороны в сторону, ноздри — четыре вертикальные щели в плоти над пастью, сужались и расширялись — мракогрыз искал добычу.

Ветер замер на месте и сжал руку Иглы, призывая сделать то же самое. Игла застыла, дрожа и оглядываясь по сторонам в поисках Дара, но нигде не увидела его — они, должно быть, разминулись в спешке. Сердце кувыркнулось от мысли, что они потеряли друг друга в бесконечной темноте и теперь не сумеют отыскать. Стараясь дышать как можно тише и не позволить страху сковать тело, Игла прижала раненую ладонь к груди и сосредоточилась на чарах, чтобы помочь им залечить порез поскорее. Это остановит кровотечение, но... что сделать с той кровью, которая успела пролиться? Ничего. Ей не избавиться от запаха. Это понимала Игла, это знал и мракогрыз, который медленно, будто бы уверенный в том, что добыча никуда не денется, повернул слепую голову в её сторону. Игла сглотнула душивший её ужас и потянула Ветра за руку, осторожно, бесшумно выступая вперёд, чтобы заслонить его собой. Он отчаянно замотал головой, но Игла не отрывала глаз от чудовища, которое готовилось к прыжку. Оставалось надеяться, что мракогрызы хорошо горят. Только вот пламя никак не хотело ложиться в порезанную ладонь, рана отказывалась затягиваться и только теперь Игла поняла, что не чувствует пальцев. Онемение захватило кисть и медленно поднималось вверх по предплечью, не давая чарам свободно течь по венам. Вот леший! Шипы ядовитые!