Библиотека оказалась небольшой, гораздо меньше той, что собрал в своём тереме Дар, но книг всё равно было бесконечно много: на каменных полках, высеченных прямо в скале, в сундуках и деревянных шкафах. В углу стояло одинокое кресло и круглый столик, заваленный бумагами. Переглянувшись, Игла и Дар принялись изучать книги. Светозар никогда не питал большой любви к чтению, к тому же не мог даже прикоснуться к книгам, а потому быстро заскучал и отправился изучать другие пещеры в поисках зацепок.

Игла поставила стопку книгу на столик, а сама умостилась в кресле, подобрав под себя босые ноги. Дар расположился прямо на шерстяном ковре. Рядом лежал нож, который, если поднять его за шнурок, продолжал упрямо указывать вниз.

— Что-нибудь? — спросил Дар спустя некоторое время поисков.

— Нет, ничего похожего, а добрая половина на незнакомых мне языках, — зевнула Игла. — А у тебя? Я гляжу, ты каким-то чудом научился читать.

— Очень смешно, — ухмыльнулся Дар. — Думаю, ты уже догадалась, что книги зачарованы так, чтобы я не мог их прочитать. — Игла кивнула. — Мне не узнать настоящего содержания, но я пытаюсь найти что-то странное и с намёком. Книга Славны для меня была «Малахитовыми сказками», та, что притащила ты — сборником дурацких заклинаний. Пытаюсь, найти что-то... такое. Правда, пока не знаю, что пришло бы в голову Забаве. В этой троице она всегда была самой непредсказуемой.

— К слову об этом... — протянула Игла, неторопясь листая очередную книгу. Эта мысль пришла ей голову давно, но отчего-то она не торопилась её озвучивать. Поймав заинтересованный и открытый взгляд Дара, она всё же решилась. — Ты всё время говоришь о них троих, и в кристаллах в горе я тоже видела их, но ты упоминал, что вас — детей Морены — было пятеро.

Дар отстранённо кивнул.

— Так и есть. Есть ещё один брат, ты можешь знают его под именем Чернобог.

— Чернобог? — по спине Иглы пробежал холодок. — Тот самый?

— Если под «тот самый» ты имеешь в виду «прикидывающийся настоящим богом основатель культа собственного имени и мечтающий объединить всех людей в единый организм, которым будет править он сам», то да, это тот самый Чернобог. В отличие от нас он так и не отказался от желания править людьми, а Вольской гвардии хватило ума сделать культ Чернобога таким же законным, как и культы настоящих богов. — ухмылка Дара стала злой. — Очень интересно, к чему со временем это приведёт. Впрочем, — он пожал плечами, — меня судьбы народов волнуют мало. По крайней мере пока.

Дар вернулся к книге, а Игла всё не решалась задать вопрос, который действительно её волновал.

— Ты хочешь знать, мучил ли он меня вместе с остальными? — бесстрастно спросил Дар, почувствовал на себе её взгляд.

— А он мучил?

Дар не отвлекался от страниц.

— Нет, он никогда не участвовал. Но и никогда их не останавливал. Просто наблюдал. Хотя нет, — Дар покачал головой и посмотрел с свою левую руку, сжимая и разжимая кулак. — Однажды он вылечил мне руку, когда Баян заигрался и случайно сломал её. Правда, не знаю, он хотел помочь мне или прикрывал Баяна перед матерью. Да и какая разница. Главное, что я не могу наверняка сказать, участвовал ли он в этой игре. — Дар небрежно тряхнул книгой. — Не хотелось бы тратить лишнее время на поиски четвёртой книги.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Игла.

— Не жалей меня, Игла, — улыбнулся Дар, бросая на неё притворно весёлый взгляд. — Корни жалости глубоко прорастают в сердце и разрушают обоих: и того, кто жалеет, и того, кого жалеют. Да и в нашей с тобой истории, жалости не должно быть места.

Сердце Иглы ёкнуло.

— О чём ты?

Дар посмотрел на неё долгим и пронзительным взглядом.

— Ты знаешь, о чём. Не усложняй и без того непростой выбор, который нас ждёт. Но даже если не брать его в расчёт: когда ты смотришь на меня, жалость совсем не то, что я хочу видеть в твоих глазах.

Игла растерянно мяла угол страницы, то сгибая, то разгибая его, не зная, куда деть руки, которые вдруг стали казаться лишними и непослушными. Она не должна спрашивать. Не должна. Молчи. Молчи. Молчи. Игла задержала дыхание и впилась пальцами в кожаный переплёт книги. Глаза Дара, золотые, неумолимые как древние чары, сверкали в полумраке библиотеки, а неразумное сердце Иглы билось в клетке рёбер так сильно, что слова сами слетели с её губ:

— А что ты хочешь видеть в моих глазах?

Во взгляде Дара мелькнуло лёгкое удивление, будто её невинный вопрос застал его в расплох. Когда его губы разомкнулись, Игла замерла, испугавшись того, что сейчас услышит и тысячу раз пожалев, что не сумела смолчать. Нет. Не говори. Молчи. Молчи. Молчи.

— Я...

С громким «пуф» появился в воздухе и упал на ковёр Мяун. Пушистый и яврно довольный собой.

— Ужин на столе! — объявил он. — Прошу следуйте за мной!

Игла не сдержала облегчённого вздоха и с трудом разомкнула одеревеневшие пальцы.

— Ах, дорогой Мяун, ты как раз вовремя, я так проголодалась! — Она отложила книгу и спрыгнула с кресла. Дар не отводил от неё внимательных глаз, но Игла не смотрела в его сторону и делала вид, что не замечает взгляда. — Дар? Идём? — спросила она торопясь к двери, и не оборачиваясь.