Ласка моргнула и подняла взгляд на Иглу.

— Он обманул меня, — тихо сказала она. — Беги от него, он и тебя обманет.

Дар стоял за спиной Ласки, бледный как снег.

— Что он сделал?

— Я не... — начал было Дар, но Игла вскинула руку, призывая его замолчать.

— Он говорил, что никогда меня не бросит, что мы друзья навеки, а когда я не пришла на встречу, даже не попытался меня найти!

— Я думал, что ты сбежала! Славна и Забава сказали...

— Славна и Забава засунули меня в хренов ларец! — закричала Ласка, зло скалясь. — А ты вот так просто поверил своим сумасшедшим сёстрам? Поверил, что я сбежала, узнав, что ты сынок Морены? Ты же меня знаешь, Мал! Ах, простите, Дар! Кажется, это твоё настоящее имя?

— Потому что до этого все сбегали! — Дар махнул рукой куда-то в сторону. — Думаешь, я просто так назвался другим именем?

— А ей-то сразу настоящее сказал! — Ласка толкнула Иглу в плечо, и та чуть не упала. — А она тебе даже не друг!

— Тогда всё было иначе...

— Ах, конечно! Твоя драгоценная сила! — Ласка вскочила на ноги. — Боялся, что, узнав имя, я обрету над тобой власть? Вот такая у нас была дружба?

— А у тебя это что-то вроде привычки, да? — усмехнулась Игла. — Прикидываться кем-то другим. А, Мал?

Дар бросил на её умоляющий взгляд.

— Игла, пожалуйста, не сейчас...

Игла наигранно продемонстрировала раскрытые ладони, сдаваясь.

— Ладно! Плевать! — Ласка закуталась в накидку. — Ты, молодец, разгадал загадку своей сестрицы, — чтоб она сдохла! — вот тебе пирожок.

Она приложила ладонь к пространству между грудей, сжала её в кулак и потянула. Скривилась от боли и тяжело задышала, грудь её налилась светом, очерчивая рисунок рёбер и узоры вен, и вслед за рукой появился из-под кожи длинный клинок. Сперва он был белый из-за света, который излучал, но когда его остриё покинуло тело Ласки, потух, и Игла мгновенно его узнала. Это был тот самый нож, которым у Дара вырезали сердце. Ласка вздохнула с облегчением и швырнула клинок к ногам Дара.

— Забирайте, делайте с ним, что хотите, только меня в это не втягивайте. Отвезите меня домой, к родителями, на том и разойдёмся.

Повисло молчание. Игла и Дар переглянулись. Ласка смерила их нетерпеливым взглядом и всплеснула руками, едва не потеряв накидку.

— Ну, что ещё?

— Ласка? — осторожно начала Игла, стараясь говорить как можно мягче. — Как думаешь, сколько ты просидела в ларце?

Ласка скривилась, как от зубной боли.

— Это имеет значение? Пару недель? — Она всмотрелась в лицо Дара и нахмурилась. — Месяцев?... — её голос упал, румянец сошёл со щёк. — Лет?...

— Тысячу, если быть точнее, — тихо сказал Дар.

Ласка стала серой, потом зелёной, затем — мертвенно бледной. Взгляд её метался от Иглы к Дару и обратно, в надежде, что она ослышалась.

— Тысячу? — повторила она бесцветным голосом. — То есть...это значит...

— Твоих родителей больше нет, — закончил за неё Дар и продолжил после долгой паузы. — И деревни твоей больше нет. Вернее есть, но это больше не деревня, а город. Если мне не изменяет память, уже лет семьсот как.

— То есть, ты хочешь сказать... — выдавила Ласка, дрожа всем телом. Казалось, она вот-вот рухнет в обморок. И Дар сделал полшага к ней, явно готовясь, если что, подхватить. — Что мне некуда возвращаться?

Игла поджала губы и сочувственно заглянула в её растерянные глаза.

— Боюсь, что так, Ласка, — сказала она и осторожно обняла её за плечи, в надежде хоть немного утешить. — Боюсь, что так.

***

В гостевую избу в Любограде они вернулись втроём.

Ласка, свернувшись клубком на сидении кареты, проспала всю дорогу так крепко, будто не спала целую тысячу лет. Игла и Дар ехали молча, стараясь не тревожить её сон — каждый пытался уложить в голове случившееся и примириться с новой реальностью. На короткое время они будто и сами погрузились в мутный, вязкий, порождённый лихорадкой сон.

Когда снега гор остались позади и Дар с Иглой снова окунулись в тёплые ночи Любограда, то и с них самих, как будто потихоньку стало спадать оцепенение. Чего нельзя сказать о Ласке. Она заперлась в выделенной для неё комнаты, и не выходила из неё три дня. Не ела и не пила: каждый день Игла приносила и уносила полные подносы еды, которые оставляла под дверью и которые оставались нетронутыми. Они с Даром всерьёз обеспокоились здоровьем Ласки. Пока та была заперта в ларце, её жизнь поддерживали чары, но теперь, — Игла это чувствовала, — магия развеялась, Ласка стала самой обычно смертной женщиной. И никакие уговоры, никакие попытки наладить контакт не работали: Ласка не отзывалась и не открывала, только периодическое шуршание за дверью давало понять, что бедняжка всё ещё жива. Дар предположил, что ей нужно время, чтобы прийти в себя, Игла согласилась, но предупредила Ласку, что если ещё через три дня дверь она не откроет, то придётся её выломать и накормить Ласку насильно. В ответ в комнате что-то зло грохнуло, похоже, Ласка швырнула на пол медный таз для умывания. Это порадовало Иглу: раз Ласка злится, значит, силы у неё ещё остались.

— Смотри-ка, — махнул рукой Дар, когда Игла спустилась к ужину. Он сидел за столом, полным еды и разглядывал раздобытый нож. Тот выглядел точно так же, как и прежде. Игла села напротив Дара и положила себе в тарелку запечённую утиную ногу.

— Что-то изменилось?

— Сперва я решил, что мне показалось, но... — Дар положил нож на указательный палец, поймал баланс и повернул клинок остриём к Игле. Нож медленно развернулся остриём к входной двери и упал на стол, потеряв равновесие. — Это компас!