— Ты хочешь свободы? — прошептала Игла, и гул волной пронёсся по телу, отвечая согласием. — Поможешь мне, если я пообещаю освободить тебя?

И снова гулкое, раскатистое «да», похожее на прибой. Игла покачала головой и печально вздохнула, поглаживая колонну, рана на ладони почти затянулась, но место было всё ещё голодно. Бесконечно голодно.

— Прости, я не могу обещать, что освобожу тебя, потому что не знаю, как тебе помочь. Но я обещаю, я сделаю всё, что в моих силах. Ты же чувствуешь меня? Знаешь, что это правда и я не пытаюсь тебя обмануть. Если ты хочешь выбраться, я постараюсь тебе помочь.

Колонны налились светом, потухли, гул исчез, и Игла испугалась, что место решило, что она ему не поможет, и бросило её. Но потом она оглянулась. В конце коридора светились две колонны, а за ними Игла разглядела залитый белым светом зал, из которого доносилась звонкая мелодия капель.

— Спасибо, — шепнула Игла, ласково погладила колонну и зашагала на свет.

Просторный круглый зал встретил её крудом из больших белый кристаллов, похожих на зеркала. В центре круга стояла полная воды малахитовая ваза с удивительной красоты малахитовым цветком, который собирал лепестками капли, падающие с потолка. Каждый лепесток, встречаясь с водой, издавал протяжный звон, каждый — своей высоты и протяжённости. Капли вырисовывали неровную, но зачаровывающе приятную мелодию. Какой бы мастер ни приложил руку к этому чуду, он был невероятно талантлив. Игла обошла зал кругом, к каменной двери, которая на первый взгляд казалась неотделимой частью стены: если бы не каменные узоры на створках, которые зажглись уже знакомым зелёным светом, Игла бы и не заметила прохода. Место, приняв сделку, направляло её. Игла толкнула дверь, но та не поддалась. Заперто.

— Что кроется в сердце у того, с которым ты сюда явилась? — раздался под сводами зала низкий женский голос. Игла обернулась, в поисках его источника, но никого не увидела. — Ждать тебе от него доброй помощи или острого ножа?

— Кто здесь?

Вместо ответа, один из кристаллов-зеркал засветился, и Игла разглядела в его глубине женщину с длинными, белыми как первый снег волосами. Одеждой ей служили бусы из ягод и чёрных перьев, юбкой — два алых лоскута ткани, которые кровавой рекой струились по полу. Женщина сидела на каменном троне, у подножия которого лежал, небрежно брошенный, серп. Неужто Морена? На коленях у неё сидел маленький мальчик лет пяти, с такими же длинными белыми волосами и огромными золотыми глазами. Он ёрзал и болтал босыми ногами, то засучивал, то одёргивал длинные рукава не по размеру большой косоворотки. Морена же напевала что-то себе под нос и расчёсывала его волосы.

— Хватит вертеться, Дар, — строго сказала она, а у Иглы ёкнуло. Дар? Ей... ей послышалось? Послышалось же? Но эти волосы, и глаза...такие знакомые глаза...

— Ну, ма-а-ам. — Дар попытался увернуться от зубцов гребня. — Братья снова будут смеяться надо мной, говорить, что я им как сестрица.

— Не болтай глупостей. — Морена развернула его от себя и принялась заплетать его длинные волосы в косу. — Косы не делают из мужчины девицу, а ножницы не сделают из девицы мужчину. Тебе ведь нравятся твои волосы?

— Нравятся, — насупленно кивнул Дар, и вытер нос рукавом. — Но...

— Ну и не может быть никаких «но». Иди туда, куда зовёт твоё сердце, а чужим словам не позволяй вести тебя..

Дар приложил ладошки к груди, замер, прислушиваясь, и смешно нахмурился.

— Как я пойму, куда зовёт сердце? Оно же не разговаривает.

Морена рассмеялась, обняла его и крепко прижала к себе.

— Твоё сердце, Дар, полно любви, а она никогда не молчит и всегда знает, куда идти. — Она поцеловала его в висок и прикрыла глаза, утыкаясь носом в его щёку. — За нею всегда и ступай.

Игла, засмотревшись на нежную картину, вздрогнула, когда за спиной полыхнул белым светом другой кристалл, и обернулась. Это снова был Дар. Немного старше, лет десяти на вид. Он сидел на корточках посреди залитой солнцем поляны и протягивал куда-то руку. Игла подошла ближе и разглядела в траве серого зайца, который с любопытством поглядывал то на Дара, то на яркий кусочек морковки в его руке. Заяц, кажется, был ему уже знаком, потому как быстро отбросил сомнения и взял угощение.

— Надо же. Совсем ручной, — умилилась Игла и вслед за Даром присела на корточки, наблюдая, как заяц забирается к нему на колени. Она и сама любила проводить время с лесными зайцами, те часто приходили вместе с лешим и резвились, чувствуя себя в безопасности рядом с хозяином леса. Что-то свистнуло, Игла вскрикнула и отшатнулась, едва не упав. Стрела взялась из ниоткуда и сбила зайца с рук Дара, попав зверю точно в шею. Дар замер, ничего не понимая и глядя на мёртвого зайца широко распахнутыми глазами. На его белой косоворотке и бледном от ужаса лице алели капли крови.

— А вот и наш ужин! — засмеялся кто-то, и кристалл показал высокого, широкоплечего юношу с русыми кудрями. Из-за его спины выглянули две девушки, одна — с тёмной косой, такой толстой и тяжелой, что приходилось укладывать её на плечо. Волосы второй девушки были белыми, такими же белыми как и её глаза.

— Ну уж нет, — брезгливо скривилась девушка с чёрной косой. — Терпеть не могу зайчатину.

— Какая ты привереда, Славна, — хохотнул юноша, убирая лук за спину.

— А этот ещё и совсем тощий, — вторая девушка присела на корточки, и её жуткие белые глаза оказались на одном уровне с глазами Дара. Поймав его ошарашенный взгляд, она рассмеялась. — Можешь сам его съесть, Кощеюшка. И скажи спасибо Баяну, что подстрелил тебе ужин.

Глаза Дара наполнились слезами.

— Он же мой друг...

— А теперь он — твоя еда, — хихикнула белоглазая девушка, обхватила древко стрелы длинными тонкими пальцами и с интересом пошевелила ею в плоти зайца, прислушиваясь к звукам, которые при этом получались.

— Он... мой друг, — повторил Дар, будто бы всё ещё не мог поверить в то, что только что произошло. — Он мой друг, Забава.

Белые глаза оторвались от зайца, посмотрели на Дара и по очереди моргнули, Забава склонила голову набок и растянула губы в хищной улыбке: