— Это я их поработила, — возразила Ларина, выделяя местоимение «я». — Впрочем, это не так важно, как то, зачем я здесь. Если бы ты только знала… — темная чародейка облизала пересохшие губы. — Если бы ты знала, как надоела мне. Зачем? Зачем ты все рассказала де Карду? Ты хоть понимаешь, что сделала?

— Ааа, вот в чем дело, — Сарина снова рассмеялась. — А я-то все думаю, когда же ты заговоришь об этом.

Ларина наклонилась над ней, опираясь руками на подлокотники. На красивом лице появилось выражение схожее с хищным оскалом. Потемневшие глаза горели огнем, верхняя губа подергивалась. Она провела тыльной стороной ладони по лицу сестры, затем взяла ее за подбородок.

— Зачем? Ну, зачем ты влезла в это? Он мог помочь, но теперь не станет.

Оттолкнув ее руки, Сарина поднялась с кресла. Ее тело совсем потерялось в складках ночной рубашки, слишком широкой и длинной для нее. Босые ноги девушки неслышно ступали по ковру, когда она прошла к центру комнаты, где стоял стол. Среди пустоты этой спальни Сарина казалась совсем крохотной, от того болезнь ее приобретала чудовищные размеры. Недуг полностью окутал чаровницу, не позволяя ей нормально двигаться, говорить, дышать.

— Помочь? — взглянула чаровница в лицо сестре. — Очнись, Ларина! Тварь, в которой ты ищешь союзника, не способна на сострадание. Этерн не поможет ни мне, ни тебе. Он может только разрушать.

— Не говори так! — возразила правительница Зачарованных холмов. — Ты видела его? Говорила с ним? Винсент не такой, как ты думаешь. С ним можно договориться.

— Смогут ли договориться орел и заяц, когда первый голоден? — приподняла бровь Сарина. — Винсент опасен, Ларина. Он уже извел больше половины жителей Лучезарных земель и…

— Это всего лишь люди! — перебила ее Ларина. — Нам о себе думать надо.

— Всего лишь? — переспросила чаровница. — Всего лишь люди?! Что ты говоришь? Мы не сможем оставаться дочерями холмов, если станем мыслить вот так. Мы обязаны защищать смертных.

— Вздор! — топнула ногой Ларина.

Лежащий у камина Борд глухо зарычал, словно подтверждая слова хозяйки. Маленькие глазки пса сверкнули красноватым пламенем, когда в кресле напротив потянулась большая белая кошка.

Я всегда буду защищать людей, — тихо проговорила Сарина. — Жаль, что теперь еще и от тебя, судя по всему.

— Сарина! — закричала Ларина. — Ты всегда была глупа. Болезнь сделала тебя безумной! И еще… — она подошла к ней и толкнула так сильно, что, упав, Сарина уже не смогла подняться. Присев возле, Ларина взяла ее за горло, выпрямляясь и тем самым заставляя встать на ноги и сестру. — Как ты собираешься защищать их, милая? Ты ведь на ладан дышишь.

С этими словами Ларина отпустила ее.

Сарина судорожно закашлялась, захлебываясь в собственной черной густой крови. Воздуха отчаянно не хватало. В груди что-то взорвалось, и теперь тугие струи боли растекались по всему телу, не отпуская ни на миг. Кое-как сев на полу, девушка снова закашлялась, прижимая платок к губам. Правая часть лица стала почти черной, превращаясь в сплошное пятно темного недуга, заволакивая глаз и разъедая некогда шикарные локоны. В голову бросился жар, грозя разорвать на куски чаровницу.

— Еще не поздно остановиться, — прошептала она, взглянув на сестру, чьи глаза уже заволок Мрак.

— Нет, дорогая моя сестра, — присев напротив нее, Ларина протянула руку и сжала пальцами скулы чаровницы. Сжала так сильно, что та застонала. — Уже поздно. Давно поздно. Ты никогда не поддерживала моих стремлений. Не оценила и того, что я принесла себя в жертву, желая помочь тебе.

— Ты не приносила себя в жертву, — возразила Сарина. — Ты сделала это потому, что тебе нравится быть такой. Могущество пьянит тебя. Ты никогда не сможешь противостоять Мертвым чарам, как бы не убеждала в обратном всех вокруг.

— Безумная… — прошептала Ларина, поднимаясь на ноги. Оглядев сестру снисходительным взглядом, в который почти вернулась весенняя зелень, она развернулась и направилась прочь.

— Может и так, — ответила Сарина, когда замок больше не хранил присутствия сестры. — И я снова выберу самую мучительную смерть, чтобы спасти тебя.

Ночные тени неспешно окутывали мир. Звуки стали приглушенными, сливаясь с шелестом ветра…

— Надо возвращаться! — крикнул Дамиар, натягивая поводья.

Конь под командиром стражи захрапел и принялся пританцовывать на месте, перебирая передними ногами. Животное изредка вздрагивало всем телом, но успокаивалось, когда уверенная рука всадника хлопала его по шее. Сумеречный лес не внушал безмятежности и покоя. Здесь всем было не по себе — и лошадям, и людям…

— Нет! — возразил доэр Данвир, всматриваясь в сероватый мрак, что окутывал низкие кусты и деревья в нескольких метрах впереди.