— Полноте вам! Хватит о всяких неприятностях! — пресекла дальнейший разговор на эту тему графиня, — Решили приятно провести время, пообщаться, а тут такое… Да и обед уже готов. Пожалуйте к столу!

«Х-м-м… странно! Эта «лошадка» вполне удовлетворилась ответом. Я думал, будет хуже. И создается такое впечатление, что ей, в общем-то, было и неинтересен мой ответ. Как будто инициатором этой темы была вовсе не она! Может, эта дура просто являлась устами чьего-то интереса? Соне-то было все это неприятно, но она прислушивалась. А вот Катя… Катя слушала внимательно! Попросила приятельницу поинтересоваться? Да, впрочем, и ладно!».

За обедом речь зашла о разном. Но нет-нет да всплывала тема набега горцев на крепости в Чечне, а также их десант на правый берег Терека.

— Нет сомнения, что этот набег мы отобьем и загоним их, как и прежде, в горы. Но вот сколько крови это будет стоить? — поморщился Юрий на вопрос о его мнении.

Благо, что доктора вдруг переключились на хозяйку и ее вдруг воспрявшее здоровье.

«М-да… как говорится — шила в мешке не утаишь!».

— Но позвольте, господа! Вы уж совсем превозносите мои умения. Я вовсе не бог, и молодость вернуть не могу, как ни старайся. Чуть поправить здоровье, и только! Откуда это во мне? Бог весть! Могу только предположить, что какие-то умения передались мне от бабки, в девичестве — Абашидзе. Но ничего конкретного сказать не могу, она умерла, когда мне было несколько лет. И я до прибытия сюда, на Кавказ, даже не предполагал, что могу что-то сделать как лекарь! — пытался откреститься Плещеев.

— Но ведь раненые казаки и охотники-нижегородцы…, - начал было Москвин.

— Да, я смог остановить кровотечение. Но ведь и раны были не так уж опасны! Своими умениями я лишь смог подвигнуть организм на более быстрое заживление, не более того. Как правило, все эти люди — молодые здоровые мужчины. Крепкий организм, здоровое и полноценное питание, уход родных и близких…

— Но ведь и у вас самого шрама на щеке уже почти не видно! — настаивал доктор.

— И что? Шрамы и сами постепенно сходят, да редким исключением. Там, где все серьезно, где человек не может выздороветь сам, я тоже ничего поделать не могу! — отбояривался подпоручик.

Только заметно было, что доктора продолжают пребывать в сомнениях. А еще — Софья смотрела на него с чуть прикрытой улыбкой. Похоже, она понимала, что сейчас Плещеев просто лжет. Катерина тоже поглядывала на него с сомнением. И с большим интересом пялилась на него Агнесса, мать ее, Карловна!

После обеда, а точнее — выпитого за обедом вина, все ощутимо расслабились, и разговоры пошли более приятные для Юрия. Доктора, усевшись на диван возле раскрытого окна, раскурили трубки, а графиня принялась рядом за столиком раскладывать пасьянс.

— Юрий Александрович! Голубчик! Не споете ли нам что-либо свое? — попросила его хозяйка дома, — Очень уж мне импонируют ваши романсы.

Пришлось петь, тем более что петь для Плещеева было куда предпочтительнее, чем отвечать на неудобные вопросы. Красавицы и примкнувшая к ним Агнесса с удовольствием слушали, улыбаясь и перешептываясь. А потом более пожилая часть компании решила прогуляться по саду.

И тут снова — Агнесса!

— Слышала я недавно одну очень интересную новость, мои дорогие! — начала она, обращаясь к дамам, — Вы не поверите! Я-то — точно сначала не поверила, представьте себе!

Начало вроде бы не предвещало ничего неприятного для Плещеева, и он непозволительно расслабился, продолжая перебирать струны.

— Появился тут у одной моей шапочной знакомой некий амулет… Право, мне даже неудобно рассказывать при нашем гусаре! — и она кокетливо покосилась на Юрия.

— Ну же, Агнесса! — улыбнувшись, подтолкнула к продолжению рассказа Екатерина, — Юрий Александрович у нас вполне себе тактичный молодой человек. Скромный и очень щепетильный в вопросах чести. Он никому и ни за что не расскажет, не так ли, господин подпоручик?

— Да, а еще я красив, умен, очень талантлив и крайне одарен в плане куртуазности… Ну, вы понимаете, о чем я? — Плещеев как мог, выдавил из себя наиболее похотливую улыбку.

«Блин! С Варей нужно было побольше, побольше… Ага. Запас прочности истончается. И все же — как она улыбается, эта Катенька!».

— Так вот, милые мои…, - продолжила супруга артиллериста, — Достался ей по случаю один интересный амулет. Внешне-то — так, ничего особенно: безделушка серебряная. Правда сделана интересно и носится тоже необычно: тонкая цепочка, надеваемая на талию, под одежду. Имеется и небольшая подвеска в виде серебряного же, чуть выпуклого сердечка. В общем, миленько, но не более того. Но вот действие этого амулета — очень интересное, по ее словам. Очень интересное! Как она мне нашептала на ушко: пока дама носит сей предмет на поясе, то может не опасаться последствий… к-х-м-м… общения с предметом страсти…

Агнесса говорила горячо, чуть наклонившись к приятельницам и поглядывая мимолетно на подпоручика. Дамы слушали вроде бы внимательно, но улыбки нет-нет да промелькивали на их устах.

«Х-м-м… театр какой-то! Любительский, похоже. Вполне себе видно, что дамы уже обсудили эту новость, пошептались, а этот разговор больше для того, чтобы выпытать у меня — так ли это, насколько все это правда!».

— Да-да, предметом страсти! — закивала Агнесса Карловна, явно переигрывая с интригой, — С мужчиной, я имею в виду. Вы же меня понимаете, да?