К некоторому удивлению Юрия, кроме перечисленных, здесь были два доктора: первый, тот, что пользовал хозяйку уже многие годы, седой старичок…

«Помню-помню — пикировались мы как-то с ним! Неглупый человек и интересный собеседник!».

Вторым же был уже ранее знакомый подпоручику врач офицерского лазарета, Москвин Матвей Емельянович.

«Х-м-м… а этому-то, что тут делать? Ранее я его здесь никогда не видел!».

Кроме двух красоток, Кати и Софьи, была еще одна молодая дама, высокая, стройная, но на лицо — далеко не красавица.

«Как-то вот так ранее описывали англичанок: рост высокий, при стройности фигуры имеется некоторая сутулость, или, точнее сказать, общая нескладность. И лицо подкачало — вытянутое, этакое — лошадиное. И нос — большеват, даже для такого лица. В общем… так себе! Ха-ха-ха… Это хорошо, что я всю ночь с Варькой прокувыркался: оценки более здравые, взвешенные, точные. Ничего не застит взора! А так бы еще подумал — ноги-то у нее длинные, эти ноги бы — да на эполеты!».

Плещеева представили даме. Оказалось — жена полковника Кащеева, командира всей гарнизонной артиллерии. Агнесса Карловна.

«Ну точно — иностранка! Хотя… Нет, скорее — из рода обрусевших немцев. Получается, ейный мужик — командир Грымова? Ага, ага… Что-то такое слыхал: не показывается он особо в Пятигорске, предпочитая проводить время в Ставрополе. Должность еще у него довольно забавно звучит — командир батарейной батареи. Сие значит, что является муж этой… «лошадки» командиром всех пушек, кроме полевой артиллерии. То есть, всех артиллерийских подразделений, размещенных по крепостям, крепостицам и прочим укрепленным пунктам. В общем-то, командир немалого ранга. Только вот командовать приходится все больше Грымову! То ли муж «лошадки» — лентяй, то ли — трус, то ли — пассия у него в Ставрополье имеется. Да впрочем — пусть его! И ее — тоже — пусть! На фоне Кати и Сони она вообще не выглядит, но апломба, похоже, хватает. Интересно — зачем она здесь?».

Хотя «лошадка» сразу перешла с места в карьер! Не успели завести светскую беседу, как она довольно бестактно спросила у Плещеева — не претит ли тому подобные методы ведения войны с горцами? Графиня на сей демарш ответила молчаливо поджатыми недовольно губами, но вот Катю и Соню, судя по виду, этот вопрос тоже весьма интересовал.

— Видите ли, Агнесса Карловна… Это на обычной, нормальной войне требуется соблюдать общепринятые нормы и правила. На европейской войне, я бы так сказал. А здесь нам приходится сталкиваться с дикостью местных племен, у которых в ходу совсем уж средневековые правила ведения боевых действий. Они, горцы эти, не гнушаются ничем — ни грабежами, ни насилием и убийствами пленных или мирных жителей, в том числе — стариков, женщин и детей. То есть, в наше время это более присуще разбойникам с большой дороги. А с волками жить — по-волчьи выть, извините! Полагаю, вести себя куртуазно в отношении дикого разбойника — глупо. Удел такового — болтаться в петле на ближайшем дереве! Что я, в соответствии с силами и возможностями, и намереваюсь делать.

— Но позвольте! А как же кровавые пытки и жестокие казни? — вытаращила и так немаленькие глаза госпожа полковница.

«Или полковничиха — как правильно?».

— Пытки не являются самоцелью в данном случае. Это лишь способ заставить разбойника выдать соучастников татьбы, рассказать об их планах и ранее содеянном. Даже на правильной войне сие бывает необходимо, мне не дадут соврать присутствующие здесь доктора. Насколько я знаю, уважаемые наследники Гиппократа и Асклепия, вам в молодости приходилось участвовать в боевых действиях и походах? — обратился Юрий к врачам.

Те, хоть и не были рады привлечению их к неприятной теме разговора, но были вынуждены признать, что — да, военная необходимость иногда требует применения таковых методов.

— Это не афишируется широко, но… В разных армиях мира такое, пусть нечасто, но применяется…, - кивнул Москвин.

— Признаюсь, — продолжил отповедь Плещеев, — Здесь присутствуют также и эмоции, уважаемая Агнесса Карловна. Когда сталкиваешься с последствиями звериной сущности местных дикарей… Ярость накатывает просто неудержимо! Вы все, я уверен, знаете о нашей страшной находке — останки тел жены и дочери убитого прошлым летом местного колониста, пасечника. И как после такого благородно отнестись к горцам?

Но «Ксюша Собчак» не унималась.

«Похоже, ее не волнует жестокое убийство простых людей! Что ей, дворянке и жене высокого чина какие-то крестьяне?!».

— Более того! В начале прошлого лета окрестности всколыхнула история с пропавшей вдовой статского советника Булычева. Они пропали вместе с дочерью, не припоминаете? — обратился подпоручик к даме.

Москвин поправил его:

— Юрий Александрович! Это было позапрошлым летом!

— Пусть так, благодарю вас, Матвей Емельянович! Так вот… Припоминаете, Агнесса Карловна? Да, саму советницу тогда нашли через короткое время. Да, нашли. Убитой. Перед тем как ее убить, ее изнасиловали. Жестоко, крайне жестоко и разными способами. Как ее убили… Вы уж извините, я рассказывать не буду. Подробности, полагаю, излишни!

— Да уж, тут вы правы, господин подпоручик! — кивнул доктор, — Не стоит, право, волновать дам такими картинами!

— Тем более, перед обедом-то! — недовольно «каркнула» хозяйка дома, — Нашли же тему для разговора!

— Разрешите, я все же закончу, господа и дамы? — чуть виновато развел руками Плещеев, — Так вот… А дочь советницы, юную пятнадцатилетнюю барышню, так и не нашли. То есть, эти разбойники утащили ее с собой. И только бог знает: где она сейчас, жива ли, и что ей пришлось претерпеть. Как полагаете — что заслуживают совершившие сие? На мой взгляд, самые изощренные пытки будут самым малым, чем можно отплатить за такое! Вот таким будет мой ответ на ваш вопрос, Агнесса Карловна. Как аукнется, так и откликнется! Или, говоря более возвышенным языком: «Какой мерой меряете, таковой и вам отмерено будет!». Кстати, такое вполне понимаемо местными горцами. А доброта и всепрощение… Они их воспринимают как слабость, не более того!