— Лучше… лучше остаться в живых. — Он тревожно поглядел на Вороньего Ловчего и размашистыми шагами пошел прочь, скрипя сапогами по снегу.

Вороний Ловчий, поеживаясь, глядел ему вслед. Он задумчиво провёл рукой по иссеченным ледяным ветром щекам. На сердце у него было неспокойно. А от необузданных порывов ветра, трепавших чумы, становилось еще тревожнее. Глаза его слезились от ледяных порывов ветра. Вздохнув, он полез обратно в теплый чум.

Молодые воины с горящими от ненависти глазами толпились перед рядами связанных Других, ревниво отталкивая друг друга. Другие, с неподвижными, как маски лицами, ожидали своей участи. Пот стекал по их коже, глаза были полны ужаса.

— Сколько народу покинуло нас, уйдя на юг с Бегущим-в-Свете, — прошептал он. — Но со мною — юноши. А когда есть юноши, Народ в любом случае можно возродить.

Он протиснулся сквозь толпу. Молодые воины смотрели на него с восхищением и гордостью, и ему это нравилось.

Другой лежал на полу в кровавой луже. Воронья Нога гордо расхаживал вокруг него, показывая всем длинный кусок мышцы, срезанный с ноги пленника. Швырнув его в толпу, он распорол живот несчастного и стал извлекать оттуда синевато-голубые кишки.

Воины радостно визжали, заглушая друг друга. Вороний Ловчий с улыбкой глядел на их свирепые лица. Да, это воины. Его воины. В них — надежда. С такими ребятами он победит…

А на следующее утро Три Осени ушел из лагеря.

Склонившись под тяжестью поклажи — кусками мороженного мяса, Народ в последний раз поднимался в гору. Дорога была теперь знакома. Дыхание людей клубилось во тьме, изморозь покрыла их парки, а они все шли по гребню холма.

— Осторожно, — предупреждал Издающий Клич. — Здесь все заледенело. Надо идти в обход.

Поющий Волк только промычал в знак согласия — он слишком устал, чтобы что-то говорить. Следом шли Прыгающий Заяц, Поющая Куропатка и другие. Они шагали, сгорбившись под своею ношей, а впереди длинная череда собак, нагруженных мясом, вынюхивала тропу.

Шаг за шагом спускались они в долину. Снег таял на глазах, как бы по волшебству, пока они спускались по горячим камням.

— Удивительная штука эти гейзеры, — только и вздохнул Издающий Клич.

Один из псов залаял, вслед за ним другой, и наконец вся свора с радостным повизгиванием кинулась навстречу пришедшим в лагерь.

Прыгающий Заяц разгонял лагерных собак копьем — только бы они не накинулись на псов, навьюченных мясом.

— Эй! — воскликнул Поющий Волк. — Эй, люди! Мы здесь!

Он снял с плеч и поставил на камень тяжелый тюк и, согнувшись, стал задубевшими от холода пальцами развязывать тесемки снегоходов. Рядом с ним Издающий Клич со вздохом опустил на землю свою ношу. Люди, выбравшиеся из чумов, столпились у темных скал.

— Поющий Волк…

— Я здесь. — Он обнял жену, с радостным чувством прикасаясь к ее отяжелевшему животу. Скоро они опять станут настоящей семьей! Эта мысль согревала его. — Мы забили мамонтиху. Мяса хватит на всех. Но некоторым придется еще туда сходить. Очень много надо нести… Мы еще видели там мускусного быка…

Зеленая Вода вышла из полумрака и подошла к своему мужу:

— А он как раз только что вернулся. Издающий Клич нахмурился, отгоняя пса от своего мяса:

— Кто?

— Волчий Сновидец.

Поющий Волк замер, заметив ее озабоченный тон.

— Где он? Что случилось?

— В пещере Цапли.

Он заметил, что Издающий Клич с ожиданием смотрит на него.

— Прыгающий Заяц, отгони собак от мяса и позаботься, чтобы его распределили между людьми.

Сам он поспешил к пещере по продутой ветром тропе, вдоль берега заводи. Издающий Клич поспешил за ним.

— Волчий Сновидец… Ты здесь? — позвал он, остановившись у полога.

— Входи.

Он беспокойно облизал губы, прежде чем войти в пещеру. У него всегда вставали дыбом волосы, когда ему случалось войти сюда. В этой пещере жила Сила. От всех этих безглазых черепов, красочных рисунков на стенах, фетишей в нишах в обычном человеке все переворачивалось.

Моргнув в тусклом свете задымленного костра, он увидел сидящего на полу Волчьего Сновидца. Капюшон его плаща был откинут. Поющий Волк остановился. Издающий Клич, легко оттолкнув его, протиснулся в пещеру.

Но кем был сидящий перед ним человек? Его лицо, еще недавно юное и нежное, выглядело изможденным и осунувшимся. Загадочный свет блестел в его черных глазах. Как будто внешнее обличье Бегущего-в-Свете присвоил кто-то другой — кто-то странный, необычный, не похожий на других людей.

— Я… Мы… — Слова застревали в его горле. — Ты вернулся.

Поющий Волк неловко поежился. Пусть теперь Издающий Клич что-то скажет.

Волчий Сновидец печально усмехнулся, видя их смущение:

— Я прошел через Великий Ледник. Поющий Волк замер от удивления и благоговейно опустился на колени: