Лед под ним шевельнулся. Он замер, тяжело дыша. Откуда-то извне шли толчки. Некоторое время он стоял неподвижно, вцепившись пальцами в выступ скалы. Колебания льда немного затихли.

— Призраки… — вздохнул он. Ему стало чуть полегче. Опираясь рукой о выступ скалы, он медленно двинулся прочь с колеблющейся льдины — на соседнюю, всю в причудливых изломах.

Он двигался медленно, глядя, как падает снег в ледовую трещину, но чуть не поскользнулся, лишь в последний момент сумел удержаться на ногах и вскарабкаться по склону. Он стал метать копья, одно за другим, и они с резким стуком ударялись об лед.

— Ближе, призраки… Слышите? Время близится. Идите ко мне! Я зову вас!

С замирающим от страха сердцем он полез вверх, цепляясь за зарубки во льду, выбитые его копьями. По дороге он подбирал каменные наконечники, проверяя, не повреждены ли они. А после двинулся дальше, на ощупь, прислушиваясь, не появится ли опять этот тихий плач, который он слышал прежде.

Отец Солнце клонился к южному краю неба. От отвесных скал падали резкие тени. К ночи Ветряная Женщина подула с прежней силой.

Зарывшись в глубокий сугроб, он погрузился в сон, шепча себе:

— Я слышал его. Я слышал Волка. Он звал меня. Я знаю это.

И он уснул, и Сон пришел к нему.

Он шел вместе с Волком по берегу Большой Реки. И вновь они прошли сквозь тьму и через стеклянные стены вышли к зеленой земле.

Там ждала Пляшущая Лиса. Она стояла в середине горячей заводи по бедра в воде, как чайка. Вода серебристыми струями стекала с ее смуглого тела. Мокрые черные волосы, сверкающие в солнечном свете, прилипли к ее влажной коже. Распахнув объятия, она шагнула навстречу ему. Он потянулся к ней, чувствуя, как страсть овладевает им. Она улыбнулась, солнечный свет блестел на ее округлой груди, соски набухли. Ноги ее под водой раздвинулись, готовые принять его мужскую плоть.

А когда его пальцы коснулись ее, откуда-то сверху раздался голос Цапли. Пляшущая Лиса замерла, страх вспыхнул в ее нежных глазах. Он не успел моргнуть, как она состарилась, сгорбилась, сморщилась и превратилась в умирающую Цаплю — и в глазах ее навсегда застыл ужас, который ему никогда не забыть.

Он проснулся, содрогаясь:

— Нет, нет, я…

И тут откуда-то издалека раздался зов. Он встал, дрожа от холода, и сжал свои копья.

— Я иду, Волк.

Когда настало утро, его живот стало сводить от голода. Стояла такая пурга, что он не мог разглядеть ничего в нескольких шагах. Куда идти? Ведь ему даже собственных ступней не разглядеть.

Он вновь вырыл в снегу нору, лег на спину и закрыл глаза. И образы зеленой долины вспыхнули в его сознании. Волчий Сон входил во все его ночные видения, вечно вися над горизонтом, маня к себе сквозь белесую дымку.

Когда ветер стих, он побрел дальше. Глаза его слезились, а буря выла ему вслед.

— Я не хочу умереть здесь… — шептал он. Резко встряхнув головой, он прикрикнул на себя:

— Ты трус! Проклятый трус! Ты довел Народ до погибели… — И горячо добавил:

— Ничего больше не помогает! А я не могу жить по-человечески… не могу любить. Цапля умерла.

Он тихо и безнадежно рассмеялся, еле держась на ногах:

— Сновидец? Я? — Он поглядел на серый просвет на западе. — Неужто ты предал меня, Волк? Отец Солнце, неужто ты позволил ему предать меня — и Народ?

Он заметил, что стоит на краю трещины, — и отпрянул в испуге, заглянув в черную тьму на дне пропасти.

— Я мог бы шагнуть туда. Разом все кончить Остаться навсегда среди льдов. Так просто. И больше — никакого голода… Никакой боли…

И тут он услышал какой-то звук. Это скрипел снег

Он, моргая, огляделся, но не разглядел ничего, кроме вечной белой мглы.

Звук раздался вновь. Он, крадучись, огляделся. Какая-то тень двигалась и колебалась, как приливная волна.

— Волк? — прошептал он и шагнул вперед. — Пожалуйста, Волк!

Сердце его стучало о ребра. Он облизал губы и вздохнул. Черное существо двигалось в ночи. Черное существо со звериным носом.

Огромное животное показалось из-за сугроба.

— Дедушка Белый Медведь… — в ужасе прошептал он.

Ледяной Огонь склонился над телом Другого. Он молча глядел на лицо юноши. Почти ребенок, он погиб в бою. Копье снесло ему часть головы.

— Такой молодой…

— Почтенный Старейшина…

Ледяной Огонь повернулся и поглядел на Моржа, который шел к нему по опустошенному лагерю. Шатры из мамонтовых шкур дымились. Небо было черным от дыма, ветер поднимал пепел, как снег. Мертвые горами лежали вокруг людских жилищ.

— Что?

Морж победительно усмехнулся: