— Да, сэр священник, — кивнул Барлинг.

Стэнтон коротко поклонился Осмонду.

Зычный голос настоятеля известил о прибытии людей короля всех до единого из собравшихся здесь этим вечером.

— Замечательно, замечательно, — закивал Осмонд. — Так, может, давайте сразу и приступим?

— Спасибо, сэр священник, — сказал Барлинг, а вслед за ним и Стэнтон пробормотал что-то благодарственное.

Пока Осмонд вел их через толпу к дверям, Стэнтон ловил обрывки фраз беседующих селян. Впрочем, он и без того прекрасно знал, о чем здесь говорят.

Этот дьявол Линдли.

Не закон, а отговорки одни.

Страшный конец, упокой Господи его душу.

Повесить — вот и весь сказ.

Внутри набитого людьми дома было еще жарче, чем на улице. Раздавались приглушенные женские рыдания.

— Пожалуйста. — Осмонд отошел, жестом приглашая Стэнтона встать поближе к Барлингу у изножья огромного, запеленутого в саван тела Тикера. И тут, и у изголовья ярко пылали свечи.

Стэнтон, следуя примеру Барлинга, перекрестился и сложил руки в беззвучной молитве. Справа от него на деревянной скамье сидело четверо женщин. Стэнтон сразу узнал двух из них — первой была Хильда Фолкс, рябая повивальная бабка, которой он помешал накануне. Вторая — Агнес Смит.

Трое из сидевших всхлипывали и причитали, отчего их белые чепцы и шали колыхались, простоволосая же Агнес с рассыпавшимися по плечам кудрями просто сидела со сжатыми в кулаки руками на коленях и неотрывно смотрела перед собой.

— Как видите, теперь он упокоится с миром, — по комнате разнесся громкий шепот направившегося к изголовью священника. — Сами взгляните.

Внезапно Агнес вскочила на ноги с нечленораздельным восклицанием.

— Агнес! — Хильда попыталась удержать женщину за локоть. — Не надо.

— Отстань, Хильда! — Агнес оттолкнула протянутую к ней руку и быстро вышла.

— Очень. Расстроена, — Осмонд одними губами выговорил два этих слова, выразительно глянув на Барлинга со Стэнтоном.

Клерк указал ему рукой на выход и кивнул Стэнтону, чтобы тот шел за ними.

Сидящие вокруг тела женщины продолжили оплакивание, будто и не заметили вторжения.

Оказавшись на улице, священник помахал ладонью перед лицом:

— Готов поспорить, что, кроме савана Тикера, другого сухого белья нынче вечером во всей деревне не сыскать. А сук-но-то какое славное! — Он глубоко вдохнул. — Хильда всегда замечательно вынос обставляет.

— Да-да, весьма трогательно, Осмонд, — сказал Барлинг, — ну а теперь, если позволите, мне со Стэнтоном необходимо вернуться в усадьбу вашего дяди. — И он выразительно глянул на посыльного.

— И правда, сэр священник, — подхватил Стэнтон, поняв намек. — Дела не ждут.

— Ну так хоть глотните эля напоследок.

Стэнтон замер в нерешительности. Он был бы рад поскорее уйти от осуждающих взглядов и неискренних слов, но возможность смочить пересохшую глотку живительной струей эля показалась ему подлинным чудом.

— Я настаиваю! — Осмонд уже махал рукой кому-то у бочки. — Маленький знак признательности за труды людей короля.

— Благодарю вас, сэр священник. — Хотя Барлинг и скрыл свое раздражение за дежурной любезностью, Стэнтон учуял бы его и за милю.

Осмонд принял у разливщицы увенчанную шапкой пены кружку, а она уже протягивала еще две.

— За Тикера, — Осмонд поднял кружку.

— За Тикера, — вторили Барлинг со Стэнтоном.

Эль не обманул ожиданий посыльного. Он в один присест осушил добрую половину кружки, пока Барлинг просто стоял, сжимая свою в руке.

— Хороший был человек, — сказал Осмонд, — любил жизнь, добрый очаг, молочный пудинг и чтоб кровли не слишком сыпались. Священникам и клеркам стоило бы поучиться такому жизнелюбию — а, Барлинг?

— Несомненно, — вежливо кивнул Барлинг.

— И невесту свою любил, — Осмонд ухмыльнулся и подмигнул, — поговаривают даже, что куда сильнее пудинга.

Стэнтон предпочел заняться второй половиной своей кружки, чтобы ненароком не нагрубить священнику. Лицо Барлинга оставалось бесстрастным.

— А куда Агнес пошла, Осмонд? — спросил клерк. — Так неожиданно вышла.

Явно любящий посплетничать священник охотно подхватил подкинутую ему Барлингом тему:

— О, она очень расстроена. Очень. — И он принялся упоенно тараторить какую-то чушь.

Кружка Стэнтона опустела. Ни Барлинг, ни Осмонд не обращали на него ни малейшего внимания. Вполне можно было успеть по новой наполнить кружку добрым элем, и посыльный зашагал к бочке.

Он подошел к ней одновременно с Саймоном Кадбеком.