— И как это относится к магии, мистике и непознанному?

— За несколько недель до вторжения, алгоритм предсказал точную дату начала операции коалиции в Ираке. Семнадцатое января тысяча девятьсот девяносто первого года. Ошибка только со временем на пару часов вышла, что для такой задачи фактически несущественная погрешность.

— Те ребята молодцы. Но ты не ответил на мой вопрос, Дим. Причём тут… Назовём это хоть фактор М. В СССР учёные точно не на картах Таро гадали.

— В прямом, — улыбнулся Дима. — В алгоритме не хватало некоего фактора, который мог помочь предсказать дату атаки. Результаты прыгали, и учёные понимали, что некий фактор не учтён. И тут кто-то из докторов или кандидатов наук вспомнил аналитическую справку из КГБ. О том, что жена одного из высокопоставленных чиновников, принимавшего решение о начале вторжения, истово верила в астрологию. Вот после того, как это учли в расчётах, алгоритм отработал корректно.

— Твою мать, — только и смог я произнести. — Ладно, но мне кажется, что ты не только об этом хотел мне рассказать. Ты явно что-то нашёл, так?

— Увы. Совершенно случайно, когда изучал запись с поверхности Тау-137. Это сложно заметить, если не знать контекст, о котором мы говорили.

— И что мы не заметили?

— Это. — Дима вывел на экран монитора изображение некоего рисунка. Несколько точек, соединённых линиями, что окружали одинокую отметку в центре. Больше всего это напоминало рисунок незнакомого созвездия. Так, я и сказал.

— Верно. — Дима кивнул. — Этот рисунок сделал некий мистик, когда его ввели в гипнотический транс. Тот был связан с обществом Туле во времена Третьего Рейха, до его падения. После войны и взятия Берлина он попал к союзникам. Долго гулял по архивам и вначале двадцать второго века его стал изучать некий отдел в Сенткоме.

— Почему? Что в этом созвездии такого.

— О, это самое главное, Кит.

Кама улыбнулась. Из наших сеансов она знала, что это прозвище я не люблю.

Дима тем временем продолжал свой рассказ:

— Во время сеанса мистик работал с неким артефактом. Что-то вроде хрустального шара, который залило смолой. Гипнотизёр дал ему установку — нарисовать, как некие высшие силы, что создали этот шар, видят нашу Землю.

— Это рисунок созвездия, которое видно с некой планеты? А точка в центре, — у меня перехватывает дыхание, — наша Земля?

— Аналитики в Сенткоме думали схожим образом.

Сказав это, Дима разделил изображение на две части. На другой половине экране были кадры записи, что следопыты сделали на поверхности Тау-137. Чуть проиграв запись вперёд, Дима остановился на нужном моменте и увеличил один участок, где было ночное небо. Затем, когда он нарисовал стилусом несколько линий на планшете, мне всё стало ясно. Созвездия на рисунке давно умершего эзотерика и в небе над Тау-137 были идентичны.

— Не может быть, — резко произнесла Камилла. Я никогда ещё не видел её такой ошарашенной.

— Колонию на Тау, если верить архивам Сенткома, начали возводить задолго до войны. Правда, там она фигурирует как планета Икс. После поражения выжившие командиры просто эвакуировались туда. И продолжили свои поиски абсолютного оружия. — Дима сделал глоток воды. Но ни у него одного пересохло в горле.

— Димыч, брат. — Пристально смотрю на друга. — Скажи, каков уровень угрозы? Чего нам бояться? Прошло больше ста лет после гибели колонии.

Мой друг помолчал какое-то время. Мы с Камиллой терпеливо ждали его ответ.

— Я боюсь не того, что лидеры Сенткома приносили жертвы неким богам. А того, что те их приняли. И я очень надеюсь, что военные, которые присвоили некой угрозе уровень вермильон и активировали нулевой протокол, лишь проводили зачистку колонии. Если они противостояли неизвестному противнику, то я искренне надеюсь, что они победили.

— Значит, на поверхность пойдёт моя команда. — Встаю из-за стола. — Надо эвакуировать всех с поверхности. Пока мы не разведаем, что там происходит, туда даже десантники не пойдут.

Стоит ли говорить, что таким образом я старался уменьшить число жертв. Вдруг флоту, впервые за век с лишним, придётся произвести атомную бомбардировку.

Глава 6

Что это было? Голова до сих пор кружится. Такое долгое, такое подробное воспоминание. Неужели стала сказываться прививка Трагаса? Плюс, что меня напрягает, прошло всего несколько часов, как я проснулся. Ладно, чуть больше, но те дни, пока мой эотул переносили, доставали оболочку вестника, я спал. Если бы все разы получали такие приветы из прошлого, то система контроля Творцов сломалась бы в самом начале.

Приятно знать, что ты хоть в чём-то уникум. Сколько же я был без сознания? Мой напарник говорит, что примерно несколько минициклов. Вроде немного, но в течении этого времени мы были уязвимы. Димон так и не смог пока восстановить контроль над димортулом. Что иронично, ведь раньше я был не в восторге, когда мой попутчик мог взять контроль над телом. Чудны дела твои, Танат.

Дыхание медленно восстанавливалось. Я помнил не только разговор, но и встречу на спас крейсере, неудачные сдаточные испытания, историю той девушки психолога. Вспомнил и то, что у неё есть сестра, как я принял их за мать и дочь. Посмеялись мы потом. Дела.