— Задал же мне страху твой Волик, — сказал брат, поднявшись на берег. — Еще пух на губе, а вон уже какой рыцарь! А что будет, когда усы вырастут?

При чем тут пух и усы, я, конечно, не понял, но вполне согласился с Юрой насчет рыцаря. А Волик пошел один с ведрами к проруби. Эх, если бы все могли видеть с берега, как он прыгнул!..

Пионеры

Они шли мимо нас четкими широкими рядами, все, как один, в красных галстуках, в сиреневых безрукавках и черных трусах, плечо в плечо, нога в ногу. Алое шелковое знамя с золотыми кистями и пятиконечной звездой на древке развевалось над головой колонны. Справа и слева от знамени — по пионеру, а впереди — два барабанщика.

Взвейтесь кострами,

Синие ночи!

Мы пионеры,

Дети рабочих…

Тра-та-та-та-ра-ра-ра-та-та! — вторили барабаны дружной многоголосой песне. Длинные кумачовые полотнища лозунгов над рядами:

«ПИОНЕРЫ! К БОРЬБЕ ЗА ДЕЛО РАБОЧЕГО КЛАССА БУДЬТЕ ГОТОВЫ!»

«МЫ НОВЫЙ, ЛУЧШИЙ МИР ПОСТРОИМ!»

Мальчишки со всех дворов высыпали на улицу, облепили заборы.

В красных галстуках, сиреневых блузках и черных юбках шли за колонной мальчиков пионерки. Короткая команда — и песня оборвалась, ряды перестроились в треугольники и квадраты. Пионеры остановились и стали делать разные гимнастические упражнения.

Это было необычайно красиво! На пионеров смотрели с заборов, из окон домов, даже с крыш. Взрослые толпились на тротуарах вместе с нами. От красных галстуков рябило в глазах — так их было много.

И снова громкая команда — легко и быстро построились ряды, загрохотали барабаны, зазвучала новая песня:

По долинам и по взгорьям

Шла дивизия вперед,

Чтобы с боем взять Приморье —

Белой армии оплот…

Мы проводили отряд до самого конца предместья, пока он не скрылся из виду, и, возвращаясь, горланили пионерскую:

Здравствуй, милая картошка-тошка-тошка!

Подружились мы с тобой-бой-бой…[35]

А сколько было разговоров о пионерах! И у всех нас было одно желание: скорее бы нас приняли в пионеры, в первый школьный отряд, как накануне пообещал наш директор.

А в самый канун Первого мая пионеры пришли к нам в школу. Их было совсем немного, человек десять. Они прошли мимо нас, поднялись на крыльцо и стали, сбившись в одну тесную кучку.

Директор сказал:

— Товарищи! К нам в гости пришли пионеры слюдяной фабрики. Они хотят познакомиться с вами, с вашей библиотекой и рассказать о своих пионерских делах. Давайте же скажем им: «Добро пожаловать, дорогие гости!»

Мы закричали, захлопали, а пионеры вскинули над головой руки, то есть отдали нам салют[36], и ответили хором:

— Здравствуйте, товарищи!

Через несколько минут мы уже плотным кольцом окружили своих гостей и повели их сразу в наш маленький Ленинский уголок, где в сделанных нами шкафах и на этажерках стояли книги. Сколько в этот день было разговоров, вопросов и пожеланий!

Домой я влетел, как сумасшедший:

— Мама! Юра! Баба Октя! У нас в школе будет пионерский отряд! Нас будут принимать в пионеры!..

— Слава те господи! — обрадовалась баба Октя и, перекрестив, поцеловала меня в обе щеки.

А Юра поднял меня к самому потолку и воскликнул:

— Да здравствует наша смена! — И, отпустив, весело поглядел на бабушку. — Теперь бабу Октю бы еще в атеисты записать.

— Это еще куда?

— В безбожники.

— Тьфу, скаженный!

Но на этот раз ссоры не произошло.

— А я, Коля, в борцы записался. У нас в рабфаке секция французской борьбы открывается.

— Правда?

— Да, правда.

— Ух, ты! И будешь с самим Поддубным бороться?

Юра рассмеялся, потрепал меня по голове и сказал:

— Ну, с Поддубным мне не тягаться… А ты откуда знаешь Поддубного?

— Я не знаю, а Медный Крудо знает. Ему Поддубный свою фотографию прислал. У Крудо, знаешь, лент сколько? И медалей?

— Постой, постой, брат, о каком Медном Крудо ты говоришь?

— О борце. О настоящем! Мы у него в гостях были!..

— Ну-ка расскажи о нем, Коля, — заинтересовался Юра. — Нам, понимаешь, хорошего тренера в кружок надо…