– Ну да…

– Вот… - Он вновь посмотрел в темноту перед собой. – А можно спросить?

– Спросить можно, а вот ответить не обещаю. – Я вытянул ноги и подковырнул травинку.

– Почему вы здесь? Я имею ввиду почему вы ушли из Подземья?

– Не знаю. – Оторвал бедное растение. – Видишь ли, дело в том, что я ничего не помню.

– Как так? – Всполошился юноша.

– А вот так… Только имя, а что было до того дня – пустота.

– Какого дня? – Вновь спросил мальчишка.

– Пришёл в себя несколько дней назад посреди леса, да и блуждал там, пока сестру твою не услышал, а потом…

– Неужто всё было как она говорит? – Перебил меня юнец.

– А ты что ж, не веришь ей?

– Она большая мастерица приукрасить. – Смущённо ответил он.

– Это я заметил, разрисовала она картинку геройскую – ничего не сказать. Только вот не так всё было.

Даже в темноте я видел его лицо жаждущего повествования из уст деятеля, ну не лишать же его такого удовольствия.

– Крики её были слышны из далека, и я пошёл на них, а там двое этих. Обо мне они естественно не знали, вот и застиг я их в врасплох. Сначала вмуровал их ноги в землю, а потом глаза выжег и глотки перерезал – вот и всё. Ну что? Понравился рассказ.

Я ухмыльнулся, но Идан этого не видел, зато видел я его вытянувшееся лицо.

Он было хотел что-то сказать, но я резко зажал ему рот ладонью и повалив на бревенчатое крыльцо обездвижил.

– Молчи и не вставай, впереди кто-то чужой. – Предупредил я его, а сам присмотрелся.

Впереди, примерно в метрах тридцати от нас крался человек, но это был не кто-то из селян.

«Разбойник.» Мелькнуло у меня в голове. Скорее всего после того, как те двое не вернулись, они послали разведчика и возможно он не один.

Я осмотрелся по сторонам и прислушался – кроме быстрого сердцебиения Идана и копошения чужака, ничего не было. Враг был один и первый шаг решил сделать я.

Разведчик не успел ничего предпринять, когда я выпустил в него огненную стрелу, заклинание угадило прямо в цель, и он вспыхнул словно спичка пронзительно вопя.

Быстро добежав до него я вцепился в его и поволок брыкающуюся тушу к колодцу, окатил его водой. Огонь потух мгновенно, а на крики прибежали мужики из соседних домов, в след за ними, и другие жители с факелами, вскоре показалась и Ойля с дочкой.

Сразу стало светло, а мои глаза не сразу привыкли к свету, однако я успел заметить, что на опушке леса кто-то был.

– Что вы задумали? – Поднял над землёй и сильно тряхнул разведчика.

Обмякшее тело вяло выскользнула из моих рук едва я понял, что он без сознания. Видимо от боли он отрубился, и я решил его обыскать. Мой огонь нанёс сильнейший урон в месте попадания, а всё остальное тело и одежда только слегка обгорели.

Я не нашёл у него ничего полезного, прежде чем его у меня отобрали селяне. Они были в ужасе от вида обгоревшего человека, и бабка-знахарка чем-то замазав обожжённые участки велела запереть его в сарае до утра.

Проснулся я уже днём и едва мой сонный мозг заработал я подскочил словно ошпаренный. И наспех натянув штаны пронёсся через кухню попутно пытаясь затолкать хлеб с маслом, стянутый со стола, себе в рот.

Несколько крепких мужиков, староста и старуха-знахарка были уже в сарае, а перед входом толпились другие селяне. Они расступались в стороны давая мне пройти и молодые девушки, да и постарше тоже, смущённо отводили взгляд при виде меня, красивого такого, идущего в рубахе с грудью на гало.

Войдя в сарай я вытащил из лежащей у входа охапки хвороста прутик и собирая волосы в пучок спросил:

– Заговорил? – Так как изо рта всё ещё торчала часть хлеба мой вопрос прозвучал немного изжёвано, но староста понял меня и ответил:

– Молчит, окаянный, уже как час молчит. – Он посмотрел на меня и отшатнулся от неожиданности, видимо не сразу понял, что это я.

Растолкав стоящих передо мной я вышел вперед и недовольно воззрился на пленника. Его раны были не слишком серьёзными и даже не смертельными. Да я вообще бы не стал вмешиваться в дела селян если бы не вновь возникший шкурный интерес.

– Значит по-хорошему говорить не хочешь. – Начал я и разбойник ответил мне плевком под ноги.

Никто не стал меня останавливать и даже слово не сказали, когда я намотал остатки спутанных волос гада на свой кулак и сильно потянул вверх. Он будучи связанным попытался привстать от боли. Другой рукой я взял половину хлеба, что удерживал зубами и поставил разбойника перед фактом:

– Я даю тебе выбор - либо ты начинаешь говорить до того, как я доем хлеб либо…

Активировав изученное заклинание из книжечки я поджарил хлеб до хрустящей корочки, а масло на нём подтаяло и потекло по пальцам. Обгорелец понял мой намёк.